Кровавое месиво: Мерзкие истории - Торстен Шайб

Не было другого места, куда можно было бы смотреть, чтобы отгородиться от происходящего прямо у него перед глазами.

Уже сейчас он выкладывался до последнего, тратил все силы, выскребал из себя все резервы - лишь бы не зареветь, не завыть, не выблевать все, пока ужас со всех сторон осаждал его чувства.

Он услышал хруст и скрежет сустава, когда голова выскочила из гнезда, а сухожилия порвались. Вращательное движение, тянувшее кожу и плоть, растягивая их до предела допустимого - и за его пределы.

Он смотрел на вмятины и изгиб в суставе, видел как под кожей в этом месте распускаются темно-красные пятна.

Звук рвущейся плоти - влажный, хрустящий, как треск раздираемой ткани - полоснул по нервам. Та нечеловеческая мощь, что нужна была, чтобы вырвать руку из тела, с хлынувшим затем потоком крови... ему казалось, он сам ее ощущает - так сильно он переживал боль жертвы.

Его терзали крики, которые продолжались, пока не отказывали голосовые связки. Чавканье и хлюпанье, с которым поглощали брызжущую и текущую кровь, почти сломили его. Сладострастные стоны, сопровождавшие купание в мокрой красноте, вонзались в уши тысячью ледобуров, а то, что он при этом видел, почти лишало его зрения.

Раздалось бульканье, когда пенистая кровь хлынула изо рта, а пальцы проткнули брюшную стенку, прокладывая путь сквозь плоть, вскрывая тело, чтобы добраться до внутренностей.

Кишки вырвали наружу, они шлепнулись на топкую землю. Печень, вытащенную из дыры, терли о кожу, засовывали между ног, с рычанием и чавканьем откусывали кусками и пожирали, а черная кровь капала из уголков рта и слой за слоем обволакивала обнаженное тело ласкающей пеленой.

Запах ржавчины от крови тяжелым пряным грузом висел в воздухе.

Он не мог сказать, сколько времени прошло, прежде чем она оставила то, что когда-то было человеком: теперь - не более чем куча месива без узнаваемой формы.

Материя, вступившая в зловещую, неразрывную связь с землисто-грязевой трясиной, покрывавшей пол по щиколотку. Густая жидкость - все, что осталось от жизни, которую она прервала.

Глаза жгло, он моргнул.

Она исчезла из его поля зрения.

- Ку-ку.

Она стояла прямо перед ним.

Он взвизгнул. Она рассмеялась.

Ее глаза сверкнули на него, безумие и жадность соперничали, жгли в нем дыры, пока она вытаскивала его из укрытия, волоча за собой. Когда она волокла его, она казалась настоящим чудовищем - невообразимым, жутким. Голая, с головы до ног покрытая кровью, слизью и землей, она воняла.

И когда она повернулась, взглянула на него, выставив напоказ свое тело, он увидел полные, уже слегка поддавшиеся гравитации груди; бедра - не слишком узкие, не слишком широкие; красиво очерченные ноги - длинные, прямые; безупречную фигуру с изгибами там, где им полагалось быть, и с идеальным во всех отношениях лицом.

Не просто женственная - бесчеловечная.

- О да, - промурлыкала она по-кошачьи, и не успел он опомниться, как стоял перед ней раздетый.

Божественность ее облика заставила его мужское естество выпрямиться и засвидетельствовать свое восхищение.

Пропитанный безумной, непристойной, нечеловеческой похотью воздух заставлял напряженный член нервно подергиваться.

Она схватила его за хер, ничуть не стесняясь, а он вздрогнул, когда она дернула его к своей великолепной груди. Несмотря на панику и страх, он позволил делать это без сопротивления.

Она потащила его за собой, в грязь, в кровь и в мясные останки, в которые вжала его, чтобы оседлать. Лежа в свежих, склизких частях трупа, он входил в нее, трахался с ней, пока она скакала на нем, втирая плоть и месиво в свое тело.

Они совокуплялись в биологических жидкостях мертвеца, в гнилостных останках прежних жертв. Она скакала на нем, подстегивая своими похотливыми движениями, доводя его до возбуждения, которое затопило и захлестнуло его сознание.

Он кончил. Раз. Два. Еще. Снова. Он извергался, пока у него из члена не брызнула кровь, пока от истощения не смог продолжать, но не в силах был прекратить это действо.

Она приподняла таз, он почти вышел из ее лона. Она тут же с силой опустилась на его бедра, и он закричал, выгнулся. Она встала, он полностью выскользнул наружу, и мощным извержением ударил фонтаном крови до самого ее подбородка, на лобок, на живот, на груди.

Он обмяк. Она собрала кровавую сперму в пригоршню, хлебнула, почмокала, с наслаждением облизала губы, присела над ним и с удовлетворенным спокойствием начала вонзать пальцы в его плоть, сдирая с него кожу.

Он испускал обессиленные крики, беспомощно размахивал руками, но вовсе не пытался ускользнуть от ее хватки, от смертельной пытки. Он излил в нее свою жизнь, свое "я", свою душу, и не осталось ничего, ради чего стоило бы бороться.

Он сдался, а она рвала плоть, упивалась ею, и в безумии ее взгляда ярче всего сияло удовлетворение оргией.

03. Первый контакт

Кристофер познакомился с Кассандрой в Амстердаме. Он стоял в растерянности перед кофешопом[8]и не знал, что делать дальше. Слишком много слухов дошло до него об упадке хаш-культуры[9], о частых разводах и дерьмовой траве.

Он все еще был погружен в раздумья, когда до него донесся звук клаксона, и он оглянулся в поисках источника помехи. И вытаращил глаза. Первое, что он увидел, - это машина. "Мерседес-Бэнц 230 SL", со складывающимся верхом, красный средней насыщенности.

Автомобиль был старше его, целое состояние на колесах.

Затем он увидел водителя, вернее водительницу, и его рассудок из головы перекочевал прямо в штаны: длинные черные волосы, на солнце отливающие синевой. Бледная кожа, благородное лицо, солнечные очки сдвинуты на лоб. Все, что он мог разглядеть, выглядело сногсшибательно.

- Забудь об этом, - сказала она ему, а он только дни спустя догадался спросить, почему она сразу заговорила с ним по-английски.

- Потому что тебе кто-то с серпом и молотом набил на лбу, что ты - тупой турист, - последовал грубый, резкий ответ.

К тому времени он уже был ей предан душой и телом и забыл спросить, не имела ли она в виду молоток и зубило.

- Что? - ошеломленно спросил он.

- Этот шоп. Туристическая ловушка. Ты в квартале красных фонарей, приятель. Чистый развод. Дрянное качество, бешеная цена. Садись, отвезу тебя туда, где куда красивее.

Кристофер заколебался на мгновение. Спонтанность и тяга к приключениям были не в его духе. Он больше любил осторожничать.

Стоит ли?

С одной стороны, он упирался, с