Заброшенный лагерь - Влад Райбер

Сразу за деревьями начиналось кладбище. Мы шли по узким тропинкам, и я невольно засматривался на столики возле могил. Там лежали подтаявшие конфеты и размокшее печенье. Вот откуда взялись эти сладости…

Мы остановились у невысокой аккуратной оградки. Внутри был ухоженный цветник, а над ним возвышался камень с овальным портретом. Я сделал шаг вперед и почувствовал, как по спине, вопреки жаркому солнцу, пробежал холод.

С портрета на меня смотрело то самое лицо.

От времени и дождей фотография почти потеряла цвет. Краски вымылись, и радужки глаз выцвели настолько, что сливались с белками. На портрете остались лишь два тёмных зрачка посреди пустых светлых пятен.

— Вот здесь мы и похоронили твою маму, — сказал отец, прикоснувшись к краю камня. — Сейчас она на небе или где-то ещё в хорошем месте. Но не здесь…

Бабушка нахмурилась, вглядываясь в портрет, и пробормотала, будто оправдываясь:

— Фотография совсем выцвела. Солнце её съело. Надо будет заменить на новую.

И в ту минуту я почувствовал… не разумом, а самим сердцем: ко мне приходила вовсе не мама. Это было что-то другое, зловещее. То, что не имело своего лица, а просто украло образ с этого испорченного снимка, не понимая, как должен выглядеть живой человек.

Как же хорошо, что я не позволил этому злу прикоснуться к себе. Как же хорошо, что я не пошёл за ним в темноту.

Нельзя считать семью неполной, если в ней достаточно любви.

Акт 9

Зайка подошла к маленькому рассказчику и хвастливо сказала:

— А я знаю, кто к тебе приходил! Его называют Погостником! Это существо обитает на кладбищах и принимает облик с любого портрета на могилах. Если бы ты прикоснулся к нему, то с тебя бы содрали кожу. Ну или просто вырвали пару кусочков. Подумаешь, беда!

Мальчик грустно опустил голову.

Зайка похлопала его по плечу:

— Не дрейфь! Ты талантливый рассказчик. Мне понравилась твоя история. В ней главное не мистика, а человеческая драма.

— Спасибо, — тихо сказал мальчик и присел на бревно.

Девочка в маске задрала голову.

— Небо становится светлее. Скоро рассвет. — Затем она медленно перевела взгляд на последнюю участницу своего смертельного конкурса и сказала: — И у нас осталась только ты. Как жаль!

Это была девушка с пепельным каре. Не дожидаясь, когда её попросят начать, она встала с бревна, разгладила юбку и принялась рассказывать, будто ждала своей очереди с самого начала.

В то утро меня разбудили солнечные лучи, проникающие сквозь ажурные занавески. Тишина. Только тихий щебет воробьёв за окном. Я потянулась, наслаждаясь свободой. Родители с младшим братом уехали к родственникам на две недели, и теперь в квартире не было суеты и шума.

Я отказалась от поездки, потому что готовилась к вступительным экзаменам, и не пожалела об этом.

Утренняя тишина была не единственной привилегией моего временного одиночества. Можно было есть, что хочется, смотреть сериалы до поздней ночи и, главное, гулять с друзьями хоть до самого утра.

Я лежала в постели и думала, как проведу новый день.

Но внезапно тишину нарушил звук. Негромкий, но отчётливый топот. Словно кто-то ходил по квартире.

Неужели забыла запереть замок на ночь?

Я не была очень предусмотрительной и уже привыкла жить в свободном ритме без маминых напоминаний о том, что нужно закрывать дверь.

И теперь, проснувшись, я не могла вспомнить, сделала ли это, когда вернулась с ночной прогулки.

Сухое горло сдавило болью. С кухни доносились чьи-то шаги и бормотание. В квартире точно был кто-то чужой.

Я медленно поднялась с кровати, стараясь не шуметь. Взяла футболку и шорты с кресла. Быстро оделась и чуть приоткрыла дверь в коридор.

Кто-то ходил по ванной, шептал себе под нос бессмысленные слова:

Голос сдавленный, сиплый. Непонятно, мужской или женский.

Дверь в подъезд была открыта настежь. И кому-то хватило наглости этим воспользоваться.

Вдруг из коридора в гостиную метнулась полная фигура. Она пробежала так быстро, что я не успела её рассмотреть. Но поняла, что это женщина. Снова послышались шаги и бессмысленные бормотания, похожие на заговоры.

Решив разобраться с незваной гостьей, я собрала все свои силы и вошла в гостиную. Там, в углу, стояла седая старица, одетая в грязную выцветшую рубашку и длинную тёмную юбку. Её пепельные волосы торчали во все стороны, а морщинистое лицо было испачкано грязью.

Она стояла на месте, вскидывая руки над головой и бормотала:

Старуха безумно таращилась на меня. Она будто сошла со страниц старых сказок о злых ведьмах.

— Что вы здесь делаете?! — вскрикнула я.

Старуха умолкла и опустила руки. Её рот распахнулся, как темная крысиная нора. Там было лишь два коричневых зуба — два гнилых клыка.

— рассмеялась она, и этот смех был настолько ужасающим и пронзительным, что я на несколько секунд впала в оцепенение.

А вдруг эта женщина буйная?

От её вида кровь стыла в жилах. А бабка, будто издеваясь над моим страхом, смеялась всё громче и громче.

— Вон отсюда! — закричала я. — Ну-ка, пошла из моего дома!

— Ох… — произнесла бабка, будто удивившись, что на неё кричат. Я заметила обиду на её лице. Поджатые губы дрожали, глаза блестели от слез.

— Уйду! Уйду! Дело-то уже сделано! — сказала она и потопала вперед.

Я вильнула в сторону, уступая дорогу. Бабка прошла мимо, направляясь к открытой двери в подъезд.

— Старая мымра, — пробормотала я, хотя понимала, что злиться стоит не на сумасшедшую, а на саму себя.

Для этого и придумали замки: чтобы помешанные люди не врывались в квартиры без спроса. А мог прийти кто-то и похуже!

Я еще раз обернулась у порога. В полутьме взгляд бабки сверкал злыми искрами. Она скривилась и высунула язык. Такой жест от взрослого человека казался уродливым.

Затем женщина вышла на лестничную площадку и спустилась вниз.

Я закрыла дверь. Сердце все еще колотилось от страха. Рассказать о таком кому-нибудь — всё равно, что признаться в собственной рассеянности.

«Пусть лучше никто не знает, — решила я. — Особенно родственники. Иначе упреков не избежать».

С трудом переведя дыхание я осмотрела квартиру. Все вещи, вроде бы, стояли на своих местах. Ничего не пропало и не было испорчено. Даже грязных следов