Заброшенный лагерь - Влад Райбер

«Ночка снежная, а у меня на сердце лето…»

Вдруг звуки мелодии заглушил пронзительный вопль из кухни, за которым последовал громкий хлопок. В тот момент, когда я бросилась туда, в воздухе повисла напряжённая тишина. Я оказалась в центре настоящего беспорядка. Стены, окна и даже потолок были забрызганы красной слизью.

На полу валялся маленький монстр, бездыханный и совершенно несуразный. Его тело свернулось в комок, а от головы почти ничего не осталось — она взорвалась из-за старой мелодии, оставив только кровавую массу.

В гостиной продолжала играть весёлая песня:

«У самовара я и моя Маша,

а на дворе совсем уже темно»

Она звучала так невинно и беззаботно, а у меня всё внутри сжималось от страха. Правый глаз дёргался, сердце ныло от постоянного стресса.

Но я понимала, мне нужно успокоиться и собраться с мыслями. Казалось, почти все проблемы разрешились, и оставалось только одно: за дверью в ванной шипел огромный червь. У меня было всего два дня до возвращения родителей.

Нельзя допустить, чтобы они это увидели!

Я достала из шкафа последнюю коробку со средством против сливного червя. Затем с помощью кухонного ножа проковыряла отверстие в крышке бутылки — рискованный шаг, но в тот момент я была готова на всё. Набравшись смелости, я распахнула дверь в ванную.

Склизкий розовый червь сразу выгнулся и разинул чёрную пасть. С его зубов капнула густая слюна, и он угрожающе зашипел. Собрав оставшиеся кусочки храбрости, я не отступила, сжала бутылку и направила струю зелёной жидкости прямо в его пасть.

Запахло чем-то кислым и химическим, и в глотке червя начали бурлить пузыри. К потолку устремился густой пар, когда чудовище захлебнулось кислотой. Оно кашляло и хрипело, потом стало извиваться в разные стороны и, наконец, упало, свесившись с края ванной.

Я выронила бутылку с остатками жидкости, не веря своим глазам. Все получилось: сливной червь сдох!

Я молча вернулась в свою комнату и села на кровать, пытаясь унять дрожь в руках. В гостиной продолжала играть легкая мелодия. Весь дом вверх дном! Повсюду грязь и вонь. Во что превратилась квартира за такое короткое время?

Я чувствовала себя как выжатый лимон, но всё равно взялась за уборку. В ход пошли шампуни, стиральный порошок, тряпки и щётки. Дом заполнился пеной.

Подавляя отвращение, я убрала останки чудовищ в мусорные мешки и отнесла на помойку вместе с пустыми коробками.

Теперь дом был чист от бабкиных проклятий. А эта история осталась в тайне. Я решила забыть о ней, но мысленно благодарила того светлого хранителя, который помог мне справиться с бедой.

Прежде чем вступить в бой со злом, внимательно изучите инструкцию.

Акт 10

Костёр вспыхнул и тут же осел. Поленья давно распались на багровые угли. Огонь ещё не был готов погаснуть, но постепенно терял силу.

Зайка повернулась к рассказчице:

— О, где же был твой хранитель, когда за тобой явилась моя тень?.. Славная история! Спасибо!

Девушка кивнула и села на место.

— Инга, Алёна, хватит шептаться. Вы меня бесите! — вскрикнула Зайка.

Девчонки мгновенно замолчали.

Воздух стал более влажным. От земли потянуло сыростью. Чёрное небо незаметно сменило цвет на тёмно-синий. Ночь отступала.

Дима задумался: «А правда… о чём перешёптывались Алёна с Ингой? Может, они придумали, как спастись?»

Он уже решил для себя, что будет биться, когда придёт время кровавой жатвы. Не станет молить о пощаде, а схватит палку, камень… что угодно и!..

— Эх! — вздохнула Зайка. — Ночь ещё не закончилась, а вы уже всё рассказали. Я бы вас слушала и слушала… Что ж! Пора подводить итоги.

И вдруг Егор поднялся со своего места:

— Постой. Мне тоже есть что тебе рассказать.

— Пузырь, вот так сюрприз! — радостно воскликнула девочка в маске. — Ты за этот год успел нагулять историю?

— Да. Это слишком личное. Не хотел рассказывать, но… — Егор запнулся от волнения.

Зайка даже подпрыгнула:

— Давай! Давай! Поборись за свою жизнь!

Казалось, Егор решил открыться ей, чтобы выиграть время для других. Вдруг кто-то из ребят придумает, как спастись!

Дима осторожно наклонился к Родику и прошептал:

— Идеи есть?

— Нет, — так же тихо ответил Родик.

Над поляной повисло ожидание.

Егор сделал шаг вперёд и начал свой рассказ.

С тех пор как родители развелись, я жил на два дома. Но чаще бывал у отца, потому что у него больше никого не осталось.

Папа всегда был здоровяком, склонным к полноте, но работа держала его в форме. С молодости он трудился на железной дороге, перецеплял вагоны. И каждую смену только и делал, что шагал из одного места в другое. Поэтому размеры его тела всегда оставались умеренными: сильные руки, мощные ноги и слегка выпирающий живот. Этакий цирковой силач.

Отец всегда говорил, что работа — его лекарство от всех бед. Но беды его нагнали, когда пришло время выходить на пенсию. Поначалу мой старик не выглядел слишком расстроенным. Наоборот, он рассказывал, что у него появится время заниматься чем-нибудь интересным.

Его всегда восхищала моя любовь к чтению, и он говорил, что тоже хочет взяться за книжки. Однако, когда такая возможность появилась, отец сказал, что это вовсе не так увлекательно — глаза быстро устают…

И тогда батя всерьёз занялся обжорством. Каждый раз, когда я к нему приходил, он становился всё толще и толще.

Его привычная клетчатая рубашка, которая раньше сидела свободно, теперь была натянута на располневшем теле. Казалось, пуговицы вот-вот не выдержат и отлетят. Лицо отца округлилось, щеки стали как два беляша. Холодильник быстро пустел, а мусорное ведро каждый день заполнялось доверху.

Однажды вечером я заглянул к нему, а он уплетал большой шоколадный торт. Не нарезанными кусочками, а просто ел ложкой, будто кашу, и шумно прихлёбывал чаем.

— Пап, извини за замечание, но мне кажется, что ты стал слишком много есть, — сказал я.

Он поднял затуманенный взгляд и произнёс:

— Знаю! Но не могу придумать, как ещё отвлечься от мыслей.

— От каких? — спросил я.

Тогда он мне открылся. Оказалось, что занятый работой, папа ни о чём не думал, кроме своих задач, а теперь размышлял обо всём сразу. О прошлом и будущем, о настоящем, в котором практически