Тайна старого пансиона - Елена Ликина

– Где-то в доме… ищи… – Любовь Валентинна собралась добавить что-то ещё, но вновь покачнулась и поманила транялиса. – А ну, подойди. Хочу на тебя опереться.

Однако крохотный домовой не послушался. Трясясь от страха, он сжался в комок и с ненавистью смотрел на хозяйку.

– Подойди! – брезгливо ткнув тростью в сторону транялиса, вновь потребовала Любовь Валентинна. – Это приказ!

Ещё сильнее вжавшись в стену, домовик отрицательно мотнул головой. Колокольчик на его колпачке жалобно тренькнул.

– Ах так! Маленький бунт… – скривилась младшая из хозяек. – Погоди же. Ответишь за это. Скоро Надюше полегчает. А значит, станет лучше и мне. Вот тогда и сочтёмся! – Обернувшись к стене, она крикнула громко: – Илси! Илси! Сюда!

Но вместо убланичи перед старухой появилась Агата. Сквозь бледную почти прозрачную её кожу на краткий миг Нинель отчётливо разглядела проступившие чёрные кости скелета. Сморгнув, она посмотрела вновь, но увидела лишь тощую неприметную тётку с бесцветными патлами грязных волос.

Медленно подняв руку к очкам, Агата сделала шаг по направлению к Любови Валентинне, и та завизжала, пытаясь прикрыть лицо.

– Не подходи ко мне! Не надо! Ты согласилась на отсрочку! У нас почти получилось!

Скривив рот в жутковатой ухмылке, Агата чуть сдвинула очки, словно дразнила старуху.

– Нет! Время ещё не пришло! – Та умоляюще сжала ладони. – Мы же договорились! Мы заплатили за отсрочку!

От изумления у Нинель приоткрылся рот. Лаума явно боялась эту неприятную женщину. Кем же на самом деле была Агата? Что скрывала за тёмными стёклами очков?

Мимо Нинели тяжёло протрусила грузноватая Илси. Растрёпанная и взбудораженная, на ходу потирала потускневшие рожки и бормотала страдальчески:

– Мой дом! Мой дом! Он рушится… исчезает…

– Отведи меня к сестре! Поскорее. Мне дурно… – Любовь Валентинна повисла на убланиче, и та покорно потащила хозяйку за собой.

Агата позволила им уйти, а следом скрылась сама. Нинель не заметила, куда она подевалась.

Все мысли занимала теперь доска для гаданий. Если старуха не обманула, то она сможет воссоединиться с дочерью! Сможет разговаривать с Настюшей! Чувствовать её подле себя! Знать, что она рядом! После долгой мучительной неизвестности это представлялось настоящим счастьем!

– Слышал про доску уиджи? Знаешь, где её хранят? – Нинель прихватила транялиса за курточку. – Не можешь сказать – просто отведи меня к ней!

Домовик даже не попытался вырываться, лишь лопотал и лопотал что-то своё, отирая рукавом крупные горошины слёз.

Рунгис исчезал! Он едва просматривался на грязном полу, дыхание кота было почти неразличимо.

С досадой оттолкнув домового, Нинель швырнула в него мешком и побежала в сторону кухни. Если понадобится – она перевернёт весь дом, но добудет доску, где заточена её дочь!

23

Ника сошла вниз без приключений. После того как Нинель и Монах не вернулись на чердак, она предложила Родиону поискать их, а когда тот не согласился, решила действовать сама.

По лестнице Ника спускалась с опаской. Боялась наткнуться на лаум-хозяек или на кого-то из их верных слуг. Она не представляла себе, что скажет им при встрече, как станет выкручиваться, придумывая очередное враньё.

В коридоре царил полумрак. По углам застыли густые тени, большой белой сетью провисла лохматая паутина. Ника не помнила, была ли она здесь раньше. Но это было совсем неважно – в доме постоянно что-то менялось.

У стены, не таясь, рыдал карлик в холщовой одёжке. Бубенчик на кончике красного колпачка скорбно позвякивал. Поначалу Ника не поняла причину его горя и, лишь приблизившись, с трудом рассмотрела бледный контур лежащего без сил кота.

Это рунгис! Он исчезает! Не задумываясь, Ника опустилась рядом, попыталась погладить короткую, бывшую когда-то чёрной шёрстку. Но рука не ощутила её, свободно прошла сквозь пустоту. Всхлипнув, транялис залопотал непонятное, а затем протянул ей мешок, показав жестами, что тот зашит.

– Да, да, я знаю!

Ника попыталась разорвать неумелые кривые стёжки, но те оказались слишком прочными и не поддались ей.

– Принеси ножницы! Или хотя бы ножик! – крикнула она домовому, но тот лишь мигнул и снова захныкал. Зарычав от досады, Ника бросилась в сторону кухни и едва не споткнулась об бегущих навстречу крошечных существ. Шаловливые духи дома – кауки – всё так же резвились меж собой, происходящее вокруг как будто не затронуло их.

Не раздумывая, Ника прихватила на руки одно существо и ловко посадила его на мешок.

– Сможешь разгрызть? – ткнула пальцем в кривую дорожку. – Это прикольно! Попробуй!

Смахивающий на мышь домовой довольно пискнул и вцепился в стежок. Остальные последовали его примеру. В считаные секунды со стежками было покончено – мешок рунгиса вернулся к первоначальному виду. Справившись с заданием, кауки с визгом унеслись прочь. А Нику мягко подтолкнуло в ногу: вернувшийся к жизни рунгис благодарно боднул свою спасительницу.

Залопотав что-то восторженно, транялис сорвал с головы колпачок, бубенчики радостно тренькнули.

Рунгис же вдруг выгнул спину дугой и, зашипев, подтолкнул Нику к тёмному углу.

Не ожидавшая подобного девушка машинально шагнула в заросли паутины, и липкие нити моментально облепили её, пристали к лицу, приклеились к коротким прядкам волос.

Ника собралась было возмутиться, но в эту минуту из кухни вывернули Веник со Светусей. Приостановившись рядом, заспорили о чём-то яростным шёпотом.

При их появлении рунгис притиснулся к стене и, слившись с нею, исчез. Нацепив колпачок, транялис шмыгнул следом за другом. В коридоре никого не осталось.

Ника застыла. Бежать было некуда. Меньше всего ей хотелось объясняться с помощниками сестёр. Не нападут ли они в открытую? Не попытаются ли засунуть в мешок, как это было с Марьяной? После того как сёстры перестали скрываться, от оммена с буконей можно было ожидать того же самого.

Словно в ответ на её мысли, Веник повернул голову и взглянул прямо на Нику.

Закусив губу, девушка едва сдержала крик. Если б не паутина – побежала бы отсюда бегом! Попыталась спастись. Теперь же оставалось только молиться. В бога Ника не верила. Допуская существование высших сил, не задумывалась о том, какие они, насколько благосклонны к человеку. Всё, что ей пришло на ум сейчас, – обратиться к своей кормилице, мысленно попросить защиты у желтоглазой. Словно в ответ на её мольбу, татуировка слегка потеплела, нарисованный узор мягко сдавил шею. И Нике стало полегче – откуда-то пришла уверенность, что она в безопасности.

Скользнув по девушке взглядом, оммен равнодушно отвернулся.

С момента последней их встречи он сильно сдал: черты лица заострились, тело вытянулось вверх, отчётливее проступил костяк. Нервно сплетая пальцы, он слушал Светусю и морщился.

– Всё пошло не по плану! Эта девка