Тайна старого пансиона - Елена Ликина

– Откуда вы знаете бабушку? – не выдержала Марьяна.

Надежда Валентиновна не ответила, лишь показала жестом: поднимайся!

Марьяна послушалась, встала, стараясь «держать лицо». Ржавый гвоздь она зажала в руке, острым концом в сторону хозяйки.

Девушка лишь теперь сообразила, что значил призыв барздука.

«Железо! Коли!» – несколько раз повторила про себя. Похоже, что крошечный человечек посоветовал ей именно это.

– Ты так напряжена! Так странно смотришь! – Надежда Валентиновна насторожённо сощурилась. – Что здесь случилось? Может, тебя навестили?

– Навестили! – Марьяна согласно кивнула. – Вы! И ваша сестра!

– Увы, дорогуша. С нашим обществом тебе придётся смириться. До некоторого времени мы будем очень, очень тесно общаться! – скривилась в улыбке её тюремщица и шагнула поближе. – Я, собственно, за этим и пришла. Перекинуться парочкой слов. Получить ещё один глоточек свободы.

– Не подходите ко мне! – Марьяна резко взмахнула гвоздём.

– Что это у тебя? – удивилась Надежда Валентиновна. – Похоже на гвоздь. Откуда он здесь?

– Не подходите! – с вызовом повторила Марьяна. – Иначе…

– Иначе – что? – Лаума закатила глаза. – Поцарапаешь меня? А может, убьёшь?

Вперившись в девушку тяжёлым немигающим взглядом, она почти вплотную приблизилась к ней.

Голова разом потяжелела – чужая воля приказала Марьяне послушаться, приподнять лицо, разомкнуть губы…

– Ну же! Поделись со мной силой, и я уйду. Открой ротик… Давай же!

«Железо. Железо! – затвердила про себя девушка. – Коли! Коли!»

Надежда Валентиновна надвинулась близко-близко, и тогда Марьяна нанесла удар!

С лёгким вскриком процарапала гвоздём нарумяненную старческую щёку. Не успев возникнуть, рваный глубокий надрез тут же исчез, только парочка бесцветных капель осталась на месте полученной раны.

– Не трудись. – Скривившись, старуха потрогала щёку. – Мы не боимся железа. Открывай рот! Живо! Не заставляй меня ждать!

«Жееезооо! Жееезооо! Коооиии иим! Коооиии!» вновь пронеслось у Марьяны в голове, и она сделала новую попытку: чиркнула острием уже по своей ладони, ткнула кровью в зашипевшую кошкой старуху.

– Убери! Убери! – попятилась лаума, прикрывая лицо. – Мне не хватает воздуха… Мне плохо!.. Ду-у-у-у-урно!

«Неужели сработало?» – возликовала девушка. Не пытаясь зажать порез, она оттеснила Надежду Валентиновну до двери, но выйти следом за ней не смогла: проход заступила мрачно настроенная Светуся.

– Давай обратно, шустрячка! – грубо потребовала она. – И руку перевяжи. Не создавай Илси лишней работы.

Отпихнув девушку, Светуся захлопнула дверь. Причитания Надежды Валентиновны сделались теперь едва различимы. Вскоре они затихли совсем. Марьяну окутала ватная тишина.

Кровь всё текла, и Марьяна снова испугалась: что, если её не получится остановить?

– Отдай гвоздь, – попросили из-за спины. Илси неслышно выступила из своего угла.

– Он мне ещё пригодится! – попыталась возразить ей Марьяна.

– Если отдашь – заговорю кровь. А нет – пусть вытечет вся.

И хотя Марьяне не хотелось лишаться единственной защиты, она послушалась, протянула гвоздь убланиче.

Упрятав его в необъятном кармане халата, Илси быстро извлекла оттуда же пузырёчек и марлю. Смочив её чем-то бесцветным, приложила к ранке и с силой надавила.

– Откуда ты узнала про кровь? – между делом спросила у Марьяны.

– Я не знала, – соврала девушка, едва не выболтав про барздука. – Почему она испугалась крови?

– Потому что не человек, – равнодушно пояснила Илси.

– А третья сестра? Она тоже не человек?

– Молчи! – Илси обернулась на дверь. – Нет никакой третьей. Больше нет.

– Про какую Веру всё время говорит Любовь Валентинна? – не послушалась её Марьяна. – Кто она, Илси? Вы можете мне объяснить?

– Вера… средняя… предательница! Предала!.. – Лицо Илси скривилось как скомканная бумага.

– Что она сделала, Илси? Кого предала? Почему?

– Сбежала! Бросила! Разорвала связь!

Илси вдруг съёжилась и затряслась от плача.

– Жили… не старели… летали повсюду… – с трудом пробивалось сквозь череду всхлипов и шмыганий. – Пока была связь!..

– Какая связь, Илси? – Позабыв, где находится, Марьяна принялась успокаивать не на шутку разошедшуюся убланичу.

Наконец Илси высморкалась в огромный цветастый платок и буркнула недовольно:

– Давно я так не плакала. Давно не вспоминала… Пойду. Мне ещё обход совершать…

– Илси! – Марьяна попыталась ей помешать. Стараясь говорить убедительно, настойчиво попросила: – Объясните мне всё. Пожалуйста. Договаривайте, раз начали.

Илси высморкалась опять и вздохнула.

– Сбежала. И связь порвалась. Связь, что была между ними! Что не давала стареть! Они теперь исчезают! А вместе с ними разрушается дом!

– Илси!

– Не трогай меня! – Взгляд убланичи сделался колючим и злым. – Хорошо, что ты здесь. За бабку ответит внучка! Так будет справедливо! Согласна?

– Какая внучка? – Марьяну кольнуло под лопаткой. – Вы что, намекаете на меня?

– Ты, ты, – закивала убланича. – Ответишь за бабку!

– Вы ошибаетесь! Я человек! А ваши хозяйки – лаумы!

– Полукровка, – презрительно сплюнула Илси. – Пустышка. Ни рыба, ни дичь. А ты, – она внезапно возвысила голос, – не лезь сюда больше. Пришлёпну, как мышь. И рагане передай, чтоб не таскалась!

Под кроватью придушенно пискнуло и стихло, затаившийся там барздук мгновенно ретировался.

21

И всё-таки Монах разделил зёрнышки. Прежде чем покинуть чердак, раздал каждому по одному:

– Всякое может случиться. Нас запросто могут разлучить. Лаумы сейчас играют в открытую. Помните: они не станут вас жалеть!

– И что нам делать тогда? – Ника повозила зёрнышко по ладони.

– Как можно скорее валить! Если почувствуете опасность, если окажетесь в ловушке – используйте зернышки рунгиса. В них ваше спасение.

– Но что сможет одно зерно?

– Перенесёт вас отсюда. Должно перенести.

– Хорошо. – Родион не стал спорить.

К чему возражать? К чему затевать лишние разговоры? Он сделал свой выбор и уже не отступится от него.

– Вы, Нинель? – Монах повернулся в сторону мнимой поэтессы.

– Я как все. Обещаю использовать зерно.

«Но не раньше, чем разузнаю про Настюшу».

Последнюю фразу Нинель добавила про себя. Не за тем она приехала в пансион, чтобы сбежать, ничего не добившись.

– Ника? – Монах мельком взглянул на девушку, стараясь не выдать своих чувств. Впервые в жизни он испытывал смятение и восторг лишь от того, что стоял рядом с этой хрупкой и необыкновенно притягательной малышкой. Хотелось поворошить её волосы, провести пальцем по необыкновенному узору татуировки.

– Я не буду ничего обещать! – Возмущённое Никино восклицание слегка его отрезвило. – Что с тобой, Миша? Мы же собрались искать Марьяну! Неужели ты передумал? Неужели предлагаешь бросить её в беде?

– Ника, я говорю об экстренной ситуации. Если случится что-то непредвиденное…

– Непредвиденное уже случилось! – с жаром перебила девушка. – Лично я не ожидала такого расклада!

– Ника…

– Монах! – Она впервые назвала его так. – Я буду искать Марьяну! А вы… вы поступайте как хотите.

– Мы все станем искать её. Как и договорились.

– И покинем пансион только с ней! – Раскрасневшаяся Ника оглядела собравшихся. Внезапно знакомо сдавило шею, татуировка на коже будто натянулась, мешая