Тайна старого пансиона - Елена Ликина

Переглянувшись с Монахом, Марьяна решилась заговорить:

– Спасибо вам! Спасли меня, приютили!

– Нельзя тебе в пансион, – не оборачиваясь, сказала рагана. – Уезжай. Возвращайся домой.

– Я и собираюсь… только вещи заберу…

– Езжай налегке. Забудь про одёжки.

– Но там не только одежда. Там камера, рабочие инструменты.

– Я прослежу, чтобы она уехала, – успокоил хозяйку Монах. – Подскажите только, в какую нам сторону идти. Я не знаю эти места.

– Долго идти придётся, – хмыкнула рагана и поднялась. – Так и быть, подсоблю вам с транспортом.

За домиком, с обратной стороны, стояла деревянная бадья. Рагана пнула её ногой и поманила Монаха:

– Вот на ней долетите. Дерево крепкое. Выдержит и троих.

– Я не поеду в этом корыте! – испугалась Марьяна.

– Поедет-поедет. – Монах подмигнул рагане и, ловко перехватив девушку за талию, бережно посадил её внутрь. После запрыгнул следом и осмотрелся. Выходило немного тесновато, но вполне терпимо. – Пойдёт! – отсалютовал он рагане. – Как её отправить обратно?

– Когда приземлитесь, подтолкнешь её ногой да скажешь: «Домой!»

– Вас понял, – улыбнулся Монах. – Сделаем в точности.

– Раз понял, то командуй! – Рагана насмешливо взглянула на шустрого парня, но тот не растерялся, проговорил громко и чётко:

– Вези нас к пансиону «Рунгитис».

Импровизированная ступа дрогнула и медленно пошла на взлёт. И только тогда Марьяна сообразила, что они так и не спросили у ведьмы ни про Веника, ни про детей.

18

Марьяна не успела как следует испугаться, а бадья уже завершила полёт – по велению Монаха приземлилась на соседней с пансионом улочке. Ранние прохожие не среагировали на эту выбивающуюся из реальности картину: рагана позаботилась о том, чтобы летающая тара оказалась невидимой для людей.

– Возвращайся к хозяйке. Домой! – Монах легонько погладил шершавый бок, и бадья, взяв старт, с лёгкостью унеслась в небеса.

– Почему ты решил выйти здесь? – От пережитого Марьяну слегка потряхивало. К тому же мороз разыгрался приличный – хотелось в тепло и горячего чая со сдобной булкой.

– А нужно было нарисоваться перед всеми? – Монах взглянул на неё с удивлением.

– Ты прав. Я просто не подумала об этом.

– А надо было подумать. Мы возле самого логова, Марьяна. Здесь нужна предельная осторожность!

– Поняла, поняла. Если нарвёмся на хозяек – я вышла подышать, а ты увязался следом. Пойдёт такая версия?

– Опять двадцать пять! – Монах закатил глаза. – Тебе нельзя заходить внутрь! Останешься ждать здесь. Я крутанусь по-быстрому, прихвачу твои вещи, а потом провожу до вокзала.

– Я не собираюсь уезжать из города. Найду нормальную гостиницу и поживу ещё немного.

– Как знаешь. Не думаю, что это хорошая идея. И свободный номер ты вряд ли найдёшь.

– Миша! – слегка притопнула ногой Марьяна. – Я всё решила! Я остаюсь!

– Дело твоё. Но сейчас никуда не лезь. Дождись меня. Я быстро.

– Только ничего не забудь.

– По возможности, – хмыкнул Монах и побежал в сторону дома.

Марьяна мерила шагами узенький переулок – её подгоняли нетерпение и мороз. Монах отсутствовал лишь несколько минут, а казалось, что вечность.

Незаметно для себя, она вывернула к пансиону, постояла возле ограды да медленно побрела в обход заснеженного дворика. Окна были зашторены. Наверное, в доме все ещё спали. Лишь кот с витража внимательно смотрел на неё необычными золотистого цвета глазами.

Марьяна прошла ещё немного и завернула за дом.

Стараясь сдержать озноб, запахнула сильнее плащ, но это почти не помогло.

– Марьян! – Голос Ники прозвучал неожиданно. – Что ты там топчешься! Полезай сюда!

В заборе обнаружилась потайная калитка. Ника выглядывала из-за неё и улыбалась.

– Заходи, быстрее! Пока никто не увидел.

Она сделала приглашающий жест и отступила, и Марьяна без раздумий нырнула в проход, побежала за приятельницей к дому.

– Мы тебя обыскались, – бросила Ника через плечо, отворяя неприметную дверцу в стене.

– Я… – начала было Марьяна, но сразу сбилась: костлявые пальцы больно впились в плечо и ловко подтянули к себе.

– Попалась, пташка! – изменившимся голосом пропела Любовь Валентинна. – Ну разве можно быть такой доверчивой? – Она затряслась в меленьком смехе, и кудряшки всколыхнулись ему в такт.

– Но как же!.. Где Ника?!. – Марьяна в ужасе дёрнулась.

– Спит твоя Ника. – Младшая из сестёр подтолкнула девушку в темноту узкого стылого коридора. Место было совершенно незнакомое, Марьяне не доводилось бывать здесь раньше.

– Уберите руки! – попробовала вывернуться Марьяна. – Я никуда не пойду!

– Ошибаешься, пташка. Ты уже пришла. Теперь не вылетишь, клеточка захлопнулась.

Сухонькая и изящная Любовь Валентинна внешне казалась невесомой. Но это было обманчивое впечатление: Марьяну зажало словно в тиски!

– Вы не должны!.. Вы не можете меня удерживать силой!

– Дорогая, мы можем всё! Особенно после того, как ты попыталась сбежать. – Любовь Валентинна укоризненно взглянула на девушку. – Негодница! Ты так меня напугала! Я уже думала, что потеряю сестру.

– При чём здесь ваша сестра?

– Но как же, – удивилась Любовь Валентинна. – Она пригубила всего лишь раз, а нужно выцедить до донышка! Надюша нуждается в жизненной силе, понимаешь?

– Выцедить всё до донышка? О чём вы говорите?

– О тебе, дорогая, о тебе, – вновь усмехнулась Любовь Валентинна и подтолкнула девушку вперед.

Марьяна вспомнила, как во время пробной съёмки почти потеряла сознание от слабости, словно Надежда Валентиновна каким-то образом подействовала на неё. Наверное, так всё и было! И сёстры – нет, лаумы! – охотятся не только за несчастными детьми…

– Я не позволю! Не дам запереть себя! Это нарушение прав! Вы не должны!..

– Ха-ха-ха, – развеселилась Любовь Валентинна. – До чего ты забавная! Совсем как наша Веруня.

– Ваша… Веруня? – запнувшись, переспросила Марьяна.

Но Любовь Валентинна не ответила, заторопившись, приподняла свою трость, ткнула в темноту впереди. – Хватит болтать. У нас мало времени. Пошли.

– Я никуда не пойду! – Марьяна вновь попыталась возразить ей, но лаума угрожающе замахнулась внушительной палкой, и девушке пришлось подчиниться.

Они шли довольно долго. Всё время вниз и вниз. Марьяна совсем не ориентировалась в темноте. Чувствуя себя овцой, что ведут на заклание, отчаянно ругала собственную простоту и беспечность.

Какая же я дура! Так вляпаться! Дура! Дура! Дура! Осознание собственной беспомощности болью отдавалось в голове.

Наконец, перед ними возникла дверь. За ней обнаружился небольшой и узкий прямоугольник комнаты. На разобранной кровати высохшей мумией скрючилась Надежда Валентиновна. Под бледным белёсым светом её лицо казалось восковой маской.

Она даже не смогла поднять глаза на вошедших.

– Только не пускайте Агату… – прохрипела с заметным облегчением и повалилась на бок.

– Надюша! – Младшая сестра кинулась к ней, пытаясь поддержать. – Марьяна здесь! Она нашлась! Сейчас мы всё поправим. Держись, дорогая…

Воспользовавшись заминкой, Марьяна шагнула назад, но дверь не поддалась.