Тайна старого пансиона - Елена Ликина

огоньки, воздух сделался свежим и очень морозным. Проход на свободу был густо занавешен корнями. С трудом протиснувшись между ними, Марьяна, наконец, выбралась на поверхность.

Вокруг всё так же высился лес, полукругом стояли массивные сосны. А в центре небольшой проплешины по птичьи нахохлилось несуразное строение под моховой крышей. Широченное и приземистое, оно чем-то смахивало на гигантский почерневший пень.

В маленьком мутном окошке горела свеча. Из пристроенной кривоватой трубы тянулся дымок. По крыше беспорядочно рассыпались огоньки, замеченные Марьяной чуть раньше.

– Это что, твой дом? – восхитилась она. – Ты привел меня к себе?

Но барздук не ответил: крошечный карлик куда-то пропал.

Из глубины леса кто-то засмеялся скрипуче и глухо, протяжно заухала вылетевшая на охоту сова…

И Марьяна поспешила к дому, ступив на приступку, нерешительно постучала в перекошенную ветхую дверь.

Скрипнув, дверь слегка подалась, и в щели показалась давешняя незнакомка.

– Кому это ночью не спится? – ворчливо поинтересовалась она.

– Это я… пожалуйста, позвольте войти, – попросилась Марьяна.

– Смогла-таки. Выдержала испытание, – ухмыльнулась та и, смилостивившись, пригласила: – Так и быть. Заходи, раз уж пришла.

В доме было просто и пусто.

В грубо сложенном подобии очага горели дрова, мохнатая шкура в углу служила кроватью. Вдоль стены на полу помещались какие-то тряпки, ящики со старой посудой, несколько потрёпанных книг. Там же наставлены были грязные баночки да пузырьки разных размеров и форм, из корзинки торчали птичьи перья и какие-то колоски.

– Голодна? – Покопавшись в ящике, женщина извлекла щербатую тарелку и плеснула в неё мутное варево из пристроенной подле огня кастрюльки.

Измученная испытаниями Марьяна с благодарностью приняла угощение.

– Садись. – Хозяйка подтолкнула ногой грязную подушку. – Дай ногам отдохнуть.

Марьяна послушалась. Кое-как умастившись на небольшом круглом пятачке, она осторожно прихлебнула густую жижу. Та оказалась вполне съедобной – аромат трав и грибов удачно перебивал незнакомый чуть горьковатый вкус.

– Спасибо вам! – от души поблагодарила девушка.

– Придержи реверансы. Я для тебя ничего не сделала.

– Вы меня освободили из той комнаты. – Содрогнувшись, Марьяна вспомнила плачущие тени. – Приютили. Накормили.

– Как складно говоришь. Будто сказку строчишь.

– Я и сама словно в сказку попала, – мрачно согласилась девушка. – Жила себе спокойно и даже не представляла, что рядом происходит такое.

– Какое?

– Разное. Телепортация, например. Жуткие ритуалы. Злые сестры…

– Про сестёр ты точно подметила. Лаумы в колдовстве преуспели.

Женщина присела к огню, протянула поближе скрюченные пальцы.

– Лаумы? Хозяйки пансиона? – догадалась Марьяна.

– Верно. Три сестры, три злыдни, завлекающие в своё логово глупых овец.

– Я видела только двух… – начала девушка и вдруг покраснела: – Простите, третья сестра… это вы?

– И близко рядом не стояла! – фыркнула собеседница. – Я – рагана, они – лаумы. Чуешь разницу?

– Н-нет…

– Рагана – ведьма. Вот кого ты сейчас видишь?

– Вас… – слегка растерялась девушка.

– Опиши, какая я.

– Ну… Симпатичная. Улыбка у вас милая и усталая. Волосы вьются…

– А теперь? – Вытащив из тряпок осколок зеркала, рагана протянула его Марьяне. – Взгляни туда.

После, подавшись вперёд, села так, чтобы можно было поймать её отражение.

Девушка посмотрела в стекло и едва не выронила его из рук.

Из зеркала на нее смотрела кривоносая, бородавчатая старуха с затянутыми бельмами зрачками!

– Не понимаю… – растерянно шепнула Марианна, повернувшись к рагане. – Но вы же совсем, совсем другая!

– Большинство людей видят меня такой, какой показывает зеркало. – Рагана снова склонилась над огнём, запахнула на плечах старенькую шаль.

Марьяна не знала, что ответить на это. Рядом сидела обычная женщина средних лет. Бедно одетая, измученная, но совсем-совсем не страшная.

– Почему я вижу вас иначе? – наконец, решилась она на новый вопрос.

– Ты подмечаешь скрытое. Видишь истинную суть.

– Как это? – не поняла девушка.

Рагана пожала плечами.

– Не знаю. Возможно, есть в тебе некий дар. Или способности к чему-то. Не зря же тебя пригласили в пансион.

– Я могла бы и отказаться, – возразила девушка с досадой. – Сама взяла и вляпалась в историю.

– Не думаю, что сама. Случайного в жизни не бывает.

Рагана замерла, прислушиваясь к чему-то, и вдруг заторопилась:

– Вставай-ка. Накинь вот. – Она вытащила из кучи тряпья длинное красное покрывало.

– Зачем?

– Потом. Всё потом. – Набросив на девушку полотно, шепнула строго: – Сейчас же ложись и молчи.

Когда же Марьяна попробовала возразить, легонечко наступила ей на руку, скомандовала порезче:

– Ни слова больше! Не выдавай себя!

15

Почти сразу в дверь стукнули и кто-то ввалился в дом.

– Сегодня было тухло, – пожаловался знакомый голос. – Детишки сейчас осторожничают. Почти никого не поймал.

– Зачем же припёрся?

– А соскучился, – хмыкнул Веник. – Поговаривают, ты к пансиону зачастила. Бродишь там каждую ночь. Что так? Всё надеешься попасть внутрь?

– Не твоего ума…

– Да прекрати, подруга. Я против тебя ничего не имею. Вот и хочу предупредить: не лезь, обожжёшься.

– Не понимаю, про что ты.

– Всё понимаешь. Возрадуйся, что вообще осталась жива.

Рагана не ответила, стараясь унять раздражение, с силой зашерудила в очаге кочергой.

– Не дуйся, – примирительно пробормотал Веник. – Прими лучше новеньких. Потетёшкаешься с детишками. Своих-то нет. Да и не будет уже.

– Ты ж сказал – без улова.

– Почти. Почти без улова. Парочка дурачков нашлась-повелась.

– Бедняжки…

– Поплачь, жалостливая, – хихикнул Веник и тут же сменил тон: – Спасибо скажи, что сюда их таскаю. Тебе развлекуха. А им… облегчение. Мог бы как Светуся: в огонь – и с концами.

– Спасибо, – покладисто согласилась рагана. – Жрать, небось, хочешь?

– Всегда!

Оммен прошёл совсем рядом, и Марьяну охватила паника. С трудом удержавшись от движения, она принялась вспоминать подсказанные когда-то бабушкой слова молитвы.

Спаси… сохрани… сбереги…

Молитва не подействовала на Веника – не отпугнула, не прогнала прочь. Присев поблизости, он с шумом принялся втягивать в себя обжигающую похлёбку.

Марьяна же попыталась осознать услышанное.

Веник охотится за детьми! Для чего? Что он делает с ними? Неужели… съедает?!

А рагана? Какая роль отводится ей? Что значит это его «потетёшкаешься»?

– Ты сильно не увлекайся, – велела гостю хозяйка. – Оставь немного и на мою долю.

– Обойдёшься. Состряпаешь новое пойло. – Веник сделал очередной глоток и икнул. – Ну и отрава! Мясца бы сейчас.

– Мясца не держим, – оборвала его ведьма. – Пожрал? Тогда собирайся, пойдём.

– Да погоди ты, дай отдышаться, – запротестовал оммен. – Сестрицы совсем загоняли. Хоть у тебя посижу.

– Что за сходка у них?

– Как обычно. Несколько идиотов сняли номера на праздничную неделю. А одна, не поверишь, прибыла с важной миссией: запечатлеть на фото Старшую!

– С чего это вдруг?

– Они что-то задумали.

– Ты про сестёр?

– Ага.

– И что же?

– Не знаю, – недовольно пробормотал Веник. – Только Надежда совсем плоха. Время работает против них.

– Тут ты прав. Бегство Веры