Янкылма. Мистика уральских деревень - Андрей Булатов

class="p1">На этом и остановились. Прикасаться к покойнику, конечно, никому не хотелось, но ложиться спать под одной крышей с ним даже невозмутимому с виду Степанычу хотелось еще меньше. Кое-как завернув иссохшее тело в тряпье, охотники подхватили его за плечи и за ноги, выволокли из дома и оставили лежать на траве буквально в паре шагов от стены – отойти дальше не было возможности из-за темноты и ливня. За минуту, проведенную под открытым небом, они успели вымокнуть до костей, однако печь была уже растоплена, и вскоре мокрая одежда благополучно сушилась на растянутых около нее веревках. В избе стало тепло и даже жарко, а усталые путешественники сидели в одних трусах на расстеленных прямо на полу волчьих шкурах и ужинали тушенкой с гречневой кашей, то и дело исподтишка бросая настороженные взгляды в сторону черных провалов окон, изредка освещаемых очередной вспышкой молнии, и закрытой на тяжелый деревянный засов двери. Разговоров о жуткой находке старались избегать, лишь строили планы на предстоящий промысел да травили байки. Перед сном Степаныч плеснул каждому по пятьдесят граммов медицинского спирта из своей походной фляжки, чтобы расслабиться. Разбавив его водой, все трое выпили, не чокаясь, покурили в открытое окошко и улеглись спать на скамьях, накрывшись тяжелыми пыльными тулупами.

Почти не пьющий Леха под действием крепкого алкоголя с непривычки быстро отключился, Степаныч тоже вскоре захрапел, а вот Антону не спалось. Он никак не мог перестать думать о мертвеце, лежащем сейчас буквально в нескольких метрах от него и отделенном лишь бревенчатой стеной старого таежного домика. Кем был при жизни этот ветхий дед? Скорее всего, таким же охотником, из местных, возможно, манси, хотя, конечно, определить по плохо сохранившимся останкам его происхождение было бы сложно, да и они со спутниками особо не присматривались. От чего он умер? Почему его оставили лежать здесь? Наконец, почему в таком сыром климате тело не разложилось, а мумифицировалось, словно какой-нибудь египетский фараон? Слишком много вопросов и ни одного ответа…

В шуме дождя за стенами Антону чудились чьи-то шаги, тяжелые вздохи и царапание когтей. Мужчина вдруг вспомнил, что они находятся в такой глуши, куда ни ему, ни его приятелю еще ни разу не доводилось забираться во время их охотничьих экспедиций, ограничивавшихся обычно стрельбой по уткам и тетеревам в нескольких часах езды от мегаполиса. Никто из них, кроме проводника, ни разу не видел в дикой природе ни медведя, ни лося, разве что на кабана ходили как-то раз, да и то неудачно. А здесь косолапый – обычное дело, и остановит ли его засов на двери, если он решит вдруг проверить, чем это так вкусно пахнет из хлипкой лесной избушки?

С крыши внезапно послышался глухой удар, что-то прошуршало по ней и громко шлепнулось на влажную землю. Антон вздрогнул и потянулся было к припрятанному под лавкой ружью, но сообразил, что это, скорее всего, просто упала большая ветка, сорванная порывом ветра с одного из ближайших деревьев. Стараясь не думать о том, что шум прозвучал как раз с той стороны, где они оставили мертвое тело, охотник перевернулся на другой бок и вновь закрыл глаза. Он категорически не хотел признаваться себе, что основная причина его тревоги – вовсе не удаленность от цивилизации и не блуждающие по лесу дикие звери, а этот самый труп, хотя, казалось бы, бояться надо живых, а кучка высохших мощей никакого вреда причинить не может. Мертвые встают из могил только в низкопробных фильмах ужасов, в изобилии показываемых в последние годы в отечественном кинопрокате.

– А-а-а! Уйдиотсюдатварь! – истошно заорал вдруг спящий Леха и с грохотом свалился со скамьи, и, судя по приглушенному костяному стуку, еще и крепко приложился при этом головой об твердые лиственничные доски. Только начавший было погружаться в дрему Антон и давно уже сопевший лицом к стенке Степаныч резко вскочили со своих мест, в панике озираясь и безуспешно пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте. Несколько напряженных секунд спустя кто-то из них зажег карманный фонарь, и луч его света, белесым пятном метнувшийся по избе, выхватил из мрака искаженное болезненной гримасой лицо кричавшего, который уже сидел на полу и тер кулаком стремительно набухающую на лбу шишку.

– Ты чего это, а? – глупо спросил Антон, глядя на бледную физиономию неожиданно разбудившего всех приятеля.

– Да блин, – натужно прохрипел тот, – фигня какая-то приснилась. Что этот… Ну, который тут был… Что он, короче, жрет меня! Навалился сверху и морду мне грызет, прикиньте! И бормочет еще такой, мол, мясо, мясо пришло.

– Ну ты, блин, даешь, – хмыкнул Степаныч. – По ходу, не надо было тебе пить-то на ночь. А то еще лунатить начнешь, в лес убежишь и лови тебя потом.

– Да вообще капец, – нервно хихикнул Леха, поднимаясь. – Извиняйте, мужики, накладка вышла, совсем кукуха ни к черту. Постараюсь больше так не делать.

– Да уж постарайся, постарайся, – потряс головой Антон, отгоняя воспоминания о том, что и ему, кажется, в полусне начинало видеться что-то похожее.

* * *

Проснулись рано, в лесу еще только начинал заниматься рассвет. Ночная мгла отступала неохотно, света через узкие окна пробивалось мало, и темнота еще долго клубилась бесплотным черным зверем в углах избы, превращая очертания обычных бытовых предметов в искаженные фантасмагорические образы. Дождь наконец-то прекратился, вой ветра умолк и снаружи воцарилась непривычная после ночной бури тишина, нарушаемая лишь звуками падающих с мокрой крыши капель воды да приглушенными криками таежных птиц. Наскоро позавтракав теми же консервами, охотники еще долго молча сидели у заново протопленной печи и пили крепкий черный чай, в который Степаныч накидал пахучих сухих трав, большими пучками развешанных на толстой рыбацкой леске под потолком. Выходить из дома никому не хотелось – давила мрачная погода, тревожная ночь, а больше всего то, что им сейчас предстояло сделать, прежде чем отправляться дальше. Но время уходило, и в конце концов проводник поднялся на ноги, стянул с веревки высохшую куртку и штаны, достал из запечья старую проржавевшую лопату и мотнул головой:

– Ну, идем, что ли.

Переодевшись, охотники вышли за порог. Лес, обступивший избушку со всех сторон сплошной темнохвойной стеной, встретил их густым промозглым туманом, клубящимся над землей и ткущим из самого себя переменчивые призрачные фигуры за каждым кустом, а еще каким-то неживым безмолвием, словно на головы людей опустилось тяжелое ватное одеяло. Солнце, должно быть, уже поднялось над горизонтом, но бело-серая мгла скрывала его полностью, снижая видимость до какого-нибудь десятка шагов. В такую погоду хорошо сидеть с удочкой на берегу