Янкылма. Мистика уральских деревень - Андрей Булатов

Никаких иллюзий относительно своего оружия Леха не питал. На медведя нужно ходить с крупнокалиберным нарезным карабином, заряженным пулей, а картечью велик шанс только ранить его и разозлить, поэтому хищника стоило подпустить как можно ближе и лишь тогда стрелять. Кроме того, была еще надежда, что зверь не собирается нападать и ему просто любопытно – посмотрит и уйдет, если его не спровоцировать. В любом случае оставалось только ждать. Каждый миг такого ожидания растягивался для путешественника на целую вечность, секунды сменяли друг друга со скоростью ползущих улиток, а хозяин лесов все так же не спешил показываться на глаза.

Наконец буквально в десятке метров среди елей на фоне тумана проступила расплывчатая темная фигура. Виднелся только силуэт, однако с ним явно было что-то не так – он был слишком высоким для зверя, как будто тот шел на задних лапах, но при этом слишком худым – медведь выглядел бы куда массивнее. Фигура сделала еще несколько шагов, и Леха с облегчением опустил ружье, поняв, что это человек.

– Эй, кто там? Степаныч, это ты? Антон? – крикнул он.

– Анто-он… – глухим, каким-то незнакомым голосом пробурчал пришелец, непривычно растягивая гласные. Дальше он почему-то не пошел, остановившись на границе видимости.

– Ну слава богу, наконец-то, – глубоко вздохнул охотник, пытаясь унять дрожь в коленях. – А чего молчал-то? Я уж думал – медведь, хорошо хоть не выстрелил. Идешь, пыхтишь себе под нос, ну вылитый косолапый. А Степаныч где?

– Где-где, – все так же невнятно пробормотал Антон и отступил на шаг, призывно махнув рукой. Леха закинул двустволку за плечо и направился ему навстречу, но тот не стал дожидаться приятеля, а развернулся и торопливо зашагал вглубь чащи.

– Да погоди ты, куда так втопил? – закричал мужчина вслед удаляющейся спине в плохо различимой среди туманной дымки камуфляжной куртке и пошел быстрее, а потом почти побежал, боясь снова отстать и оказаться в одиночестве. Однако несмотря на это, расстояние между идущими вообще не сокращалось. Как бы Леха ни спешил, фигура провожатого по-прежнему маячила где-то впереди. Время от времени он вообще пропадал из виду, но тут же появлялся опять, разворачивался, снова жестами звал следовать за собой и двигался дальше, не произнося ни слова.

Решив догнать спутника во что бы то ни стало, Леха перешел на полноценный бег трусцой, дававшийся ему довольно тяжело из-за душного влажного воздуха. Вскоре катастрофически стало не хватать кислорода, да и спортивная подготовка малоподвижного горожанина оставляла желать лучшего. А вот Антон, казалось, вовсе не чувствовал усталости и тоже ускорился, козленком перепрыгивая через груды бурелома и полностью игнорируя многочисленные ямы, которыми была испещрена неровная лесная почва.

– Антоха, блин, не могу больше, дай отдышаться, – из последних сил выкрикнул охотник, затормозил и уперся руками в колени, пытаясь перевести дух. Мелькнула предательская мысль, что сумасбродный бегун и сейчас не остановится, благополучно бросит его здесь и скроется в зарослях, но, к счастью, тот все же так не поступил. Он повернулся и медленно двинулся навстречу отставшему, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу и сильно хромая, словно это не он только что без каких-либо затруднений бежал полноценный кросс по пересеченной местности, сделавший бы честь бойцу спецподразделений.

В этот момент Леха наконец смог рассмотреть приятеля вблизи. Выглядел тот странно: его куртка была почему-то вывернута наизнанку, фуражка надета козырьком назад, как у какого-нибудь американского рэпера, при нем не было ни ружья, ни рюкзака, и в довершение всего он был бос, даже без носков. На фоне нервного напряжения последних часов эта совершенно фантасмагоричная для тайги картина вдруг невероятно рассмешила Леху, и он буквально согнулся в приступе удушающего хохота, выплескивая наружу накопившиеся эмоции:

– Ха-ха-ха-ха-ха! Ты где сапоги-то потерял, чудила? У Степаныча на спирт выменял, что ли? А ствол медведю подарил? И кепку-то, кепку зачем так надел, ты что, самый модный в лесу теперь, ха-ха-ха! Ой, я не могу…

– Могу… Ха-ха-ха! Мо-огу-у! Чудила-а! – заулыбался в ответ Антон, запрокинув голову под неестественным углом и растянув рот чуть ли не до ушей. – Сапоги-то медведю наде-ел!

– Че? Ничего не понимаю, говори нормально уже, – выдохнул постепенно приходящий в себя Леха. – Ты чего в таком виде и куда мы так несемся вообще?

– Куда-куда? – попугаем повторил тот и интенсивно затряс головой вперед-назад, словно пытаясь сбросить ее с плеч, а потом опять помахал рукой и поковылял обратно в лес, то еле двигаясь и подволакивая ногу как инвалид, то одним резким прыжком покрывая расстояние в пару метров.

– Да ты задолбал… – натужно простонал охотник, все больше осознавая пугающую неправильность происходящего. Антон был явно неадекватен – в армии Леха насмотрелся на подобных персонажей. Примерно так вели себя деды из его роты, изнывавшие от скуки во время бесконечно долгой и однообразной службы в удаленной части, затерянной в степях Казахстана, и развлекавшиеся поеданием просроченных противорадиационных таблеток из старых аптечек, от которых наглухо сносило крышу. Вот только здесь не армия, таблеток нет. Надо его догнать и привести в чувство, а потом уже думать, как возвращаться. Вдвоем будет проще, да и Степаныч наверняка их ищет.

Делать было нечего, пришлось очертя голову ломиться дальше сквозь кусты в надежде, что доморощенный спринтер наконец выдохнется. Тот больше не оборачивался и не останавливался, чтобы дождаться попутчика, а целеустремленно скакал вперед и вперед, периодически бормоча себе под нос что-то неразборчивое. Вскоре лес поредел, попадающиеся на пути деревья на глазах стали хиреть и скручиваться под немыслимыми углами, а под ногами захлюпала жижа. Перепрыгивая с кочки на кочку, увлеченный погоней Леха оступился и с размаху полетел лицом вниз на зыбкий травяной ковер. Вовремя выставленные вперед руки прорвали слой мха и чуть ли не по самые плечи погрузились в густую, как кисель, ледяную болотную воду.

– А-а, гад, драть тебя за ногу через гузно, – выругался он, барахтаясь в моментально пропитавшей всю одежду жидкой грязи. – В трясину завел, падла! Ну, погоди, дай только выбраться, грибоед чертов!

С трудом выпростав немеющие от холода конечности из вязкого плена, охотник, не решаясь встать на ноги из страха окончательно провалиться, кое-как дополз на животе до ближайшего сухого места – крошечного островка, за который из последних сил цеплялась корнями одна-единственная искореженная сосенка, никак не желающая сдаваться в битве с болотом, годами подмывающим ее пристанище. Привалившись спиной к ее стволу, он огляделся по сторонам. Картина открывалась удручающая: куда ни глянь,