Янкылма. Мистика уральских деревень - Андрей Булатов

реки, поплавок видно – и ладно, большего не требуется, рыба тоже плохо видит и теряет осторожность, легко попадаясь на крючок. А вот ходить по тайге – удовольствие сомнительное. Равно как и рыть могилы в размытой холодной дождевой водой полужидкой грязи.

Место для последнего пристанища безымянного старика выбрали чуть в стороне, там, где не было деревьев, корни которых могли бы создать серьезное препятствие для ветхого лезвия изношенной лопаты. Копали по очереди, быстро выбиваясь из сил – сырая почва, и без того с трудом поддающаяся из-за обилия камней, от влаги отяжелела еще больше и каждый вывороченный ком давался с большим трудом, не уступающим по приложенным усилиям поднятию пудовой чугунной гири. На глубине чуть больше метра уже пошел сплошной гранит и дальше продолжать работу стало невозможно, от чего невольные могильщики вздохнули с облегчением: они сделали все, что могли. Оставалось только уложить покойного в яму, забросать его землей и придавить сверху камнями, чтобы не добралось зверье. Перекурив и собравшись с силами, троица направилась к тому месту, где вчера вечером оставила мертвеца.

– Э-э-э… А где? – встал как столб и захлопал глазами шедший впереди Антон. Остальные тоже остановились, в недоумении глядя на примятую траву и валяющиеся на ней обрывки перепачканных грязью тряпок. Тела не было.

– А мы его точно сюда клали? – завертел головой Леха, пытаясь разглядеть в тумане хоть какие-то признаки пропажи.

– Да, точно, вон, тряпье валяется, в которое заворачивали, – кивнул Степаныч. – Медведь, наверное, утащил. Или росомаха – эта и не такое может. И следов сейчас не найти, все дождем смыло. Плохо дело, если зверь мертвечину попробует…

– Что он там есть-то собрался? – удивился Антон, опасливо озираясь по сторонам. – Дед же высох совсем, как вобла вяленая, кожа да кости.

– А ему и так сойдет, – немного помолчав, ответил проводник, пристально всматривающийся в траву в надежде заметить хоть какое-то подобие следа. – Давайте за ружьями, и без них теперь не ходить, мало ли что.

Помрачневшие путешественники вернулись в избу, так и оставив свежевыкопанную могилу пустой – пригодится, чтобы потом зарыть в нее мусор и банки из-под консервов, раз уж не была использована по назначению. Ни о какой охоте в таком тумане, понятно, речи не шло, и мужчины так до самого вечера и просидели в доме: снова пили чай, без азарта играли в подкидного и по двое и с заряженными ружьями выходили только до родника за водой. Все трое чувствовали себя неуютно, хмурился даже Степаныч, не говоря уже о Лехе с Антоном, ведь одно дело – беспокоиться из-за гипотетических угроз, из-за гнетущей погоды и удаленности от цивилизации, да даже из-за найденного в тайге трупа, который лежит себе и лежит, никого не трогает, разве что пугает во сне, и совсем другое – когда в округе бродит вполне реальный хищник-людоед, который, может быть, уже давно наблюдает за ними из чащи, невидимый для человеческих глаз.

Ночь прошла относительно тихо, не считая разве что тревожных мрачных сновидений, то и дело вырывавших из дремоты то одного, то другого, заставляя с колотящимся сердцем подскакивать на жестких импровизированных постелях и напряженно вслушиваться в шепоты и шорохи никогда не засыпающей тайги, что бесконечным темно-зеленым морем невидимо колыхалась за бревенчатой стеной. Погода на следующий день не особенно улучшилась: на небе по-прежнему не было никаких признаков солнца, а по лесу все так же медленно перекатывались клубы тумана, который стал хотя бы не таким густым и позволял видеть достаточно далеко, чтобы рассмотреть сидящую на ближнем дереве птицу или пробегающего неподалеку зайца. Так что охотники, посовещавшись, решили все-таки немного пройтись по окрестностям, ведь не для того же они ехали за тридевять земель, чтобы протирать штаны в избе, да и обедать консервами уже изрядно надоело.

– Сегодня в урочище Сэмылворынпа́л пойдем, – на ходу рассказывал Степаныч. – Это рядом, топать всего ничего, а рябчика там тьма – ему самый сезон сейчас. На манок хорошо идет.

– Да уж, ну и названия здесь, язык сломать можно, – протянул Леха, поправляя ружье на плече. – Как ты их запоминаешь вообще?

– Так я тут всю жизнь живу и всем советую, – усмехнулся в бороду проводник. – Это по-мансийски «Сторона черного леса». Помню, еще пацаном туда с берданкой бегал аж из самой Янкылмы – бешеной собаке семь верст не крюк. Ружжо толком держать не умел, а все равно пустой не уходил, щедрый там лесной-то батюшка. Только я ж тоже не дурак, я ж знал, что к нему с подарками надо – хлеба, там, каравай положить, водки рюмку поставить – вот он и помогал мне. И вам, кстати, тоже того… Надо ему дать что-нибудь. А то обидится, завертит, закружит, и поминай как звали, вовек из чащобы не выберетесь.

– Так у нас ни хлеба, ни водки, а спирт только, – пожал плечами Антон. – Да, интересная у тебя, конечно, жизнь, Степаныч…

Он по-хорошему завидовал старому лесовику. Вот так вот мирно и спокойно жить посреди тайги вдали от всех треволнений большой земли, бродя по бескрайним северным просторам, разговаривая с лешими и лишь благодаря древнему радиоприемнику узнавая новости о том, как уже который год трясет и лихорадит распавшийся Союз и появившуюся на его месте Россию. И на волне всех этих событий он не только не спился и не пошел ко дну, как многие соотечественники, особенно старшего поколения, но и устроил себе неплохой бизнес в виде организации полулегальных охотничьих туров для таких, как они с Лехой, зарабатывая на этом хорошие по нынешним меркам деньги. Это все для вечно уставшего Антона, крутящегося в городе как белка в колесе и крайне редко способного позволить себе полноценный отдых, являлось, пожалуй, заветной и недостижимой мечтой. Пусть у Степаныча и не было квартиры со всеми удобствами на центральном проспекте, дорогого импортного автомобиля в гараже и обилия разнообразных магазинов, баров и ресторанов в шаговой доступности, зато у него был лес, кровавые закаты над верхушками столетних кедров, безмолвные утренние зори на туманных берегах таежных озер и полное отсутствие забот по поводу падения курса рубля, процветающего повсюду рэкета, растущей безработицы и прочих экономических и политических кризисов.

Пока Антон предавался размышлениям, проводник вдруг резко остановился, приложил палец к губам и указал рукой куда-то влево, где среди деревьев внезапно метнулось по усыпанной хвоей земле какое-то размытое пестрое пятно. Сам он стрелять не стал, потому что зарядил свой ТОЗ крупной картечью на случай непредвиденной встречи с хищным зверем, а вот Леха успел вовремя вскинуть