Янкылма. Мистика уральских деревень - Андрей Булатов

– Ага, – кивнул Виктор, – так, глядишь, у нас тут целый город вырастет.

– Не-не, только без городов, – замахал я руками, – нам и в деревне хорошо.

– Пока да, но, может, лет через двести передумаем, – мертвец скатал снежок и запустил им в сторону леса. – Ну что, давай еще по одной? За нашу Янкылму.

– За Янкылму! – отсалютовал я стаканом. Ветер понемногу разгонял облака, обещая ясную морозную ночь, а к одинокому волчьему голосу в сонной тайге присоединились еще несколько. Где-то там, в полузабытом уже мире живых, прямо сейчас бушевали очередные войны, эпидемии и кризисы, которых в наступающем году, скорее всего, станет только больше, но я был мертв и я был дома. Все остальное не имело значения.

Туман над Янкылмой

Длинная бело-синяя моторная лодка пару раз чихнула двигателем и заглохла, ткнувшись носом в обкатанную быстрым речным течением прибрежную гальку. На сушу поочередно выбрались трое мужчин, одетых в одинаковые камуфляжные куртки из тех, что пользуются популярностью у рыбаков и охотников. Такой же расцветки были штаны и резиновые сапоги. Один из них, в годах, с косматой растрепанной бородой с заметной проседью и иссеченным морщинами обветренным лицом человека, проводящего много времени на открытом воздухе, тут же достал сигарету и закурил, прохаживаясь вдоль берега и пристально всматриваясь в подступающий почти вплотную к воде мрачный темнохвойный лес, а двое других, моложе и несколько более городского вида, принялись выгружать на камни тяжелые походные рюкзаки и зачехленные ружья, перебрасываясь шутками по поводу затекших от долгого сидения на одном месте задниц.

– Степаныч, а, Степаныч, – окликнул бородатого один из его спутников, – а лодку-то куда девать будем?

– Да вон в кусты загоним и там оставим, некому тут на нее зариться, – махнул рукой тот, – здесь людей нет. Манси сюда не ходят – они это место то ли проклятым, то ли, наоборот, священным считают, а больше здесь и не живет никто. До Елового полсотни с лишком километров, да и то лесом по бездорожью.

– Ты же вроде говорил, что тут еще какая-то деревня есть? – шлепнул себя по бритому затылку собеседник, отгоняя назойливого комара, несмотря на осеннюю пору все равно стремящегося напиться теплой человеческой крови напоследок.

– Янкылма? – усмехнулся пожилой. – Так до нее тоже не близко. И живет там полторы старухи, им эта лодка никуда не уперлась. Не дрейфь, Леха, ничего с твоей красавицей не случится, дождется нас в лучшем виде!

– Будем надеяться, – подключился к разговору третий, невысокий широкоплечий и с густой шевелюрой мужчина, выглядящий словно полная противоположность тощему и лысому Лехе, – а то если пешком отсюда выбираться придется, то это то еще веселье будет.

– Не придется, Антон, не придется, – успокоил приятеля Степаныч. – Ладно, хватит лясы точить, давайте делом заниматься. Надо дотемна до заимки дойти, а то вон, небо хмарное какое, того и гляди дождь польет.

Кое-как укрыв плавсредство в прибрежном кустарнике и привязав его к выступающим из воды ивовым корням, путешественники навьючились рюкзаками, расчехлили и на всякий случай сразу зарядили оружие – мало ли какой зверь попадется в глухой тайге – и вереницей, ступая след в след, направились в глубь лесной чащобы. Вел процессию Степаныч одному ему видимой тропой. Опытный таежник, он уже не раз бывал в здешних местах и знал дорогу, по его собственным словам, как младенец мамкину титьку. Антон и Леха тоже были охотниками со стажем, но, скорее, любителями. Жили они в городе и в лес пострелять выезжали лишь время от времени, а так далеко на север вообще забрались в первый раз, так что во всем полагались на проводника, уверенно шагающего впереди и каким-то образом находящего путь среди густого подлеска, через который на первый взгляд с трудом могла бы пробраться даже собака, не говоря уже о взрослом мужчине, идущем к тому же отнюдь не налегке.

Внезапно буквально из-под ног у них вылетела крупная черная птица и скрылась среди ветвей, шумно хлопая крыльями. Антон запоздало вскинул ружье, но целиться было уже не в кого.

– Эх, черт, проворонил, – разочарованно пробормотал он.

– Ты ж картечью заряжал, ты как ей глухаря бить собрался, олух? – не оборачиваясь, расхохотался Степаныч. – Погодите, успеете еще душу отвести. Я же говорю, дичи здесь немерено, сама под выстрел бежит. Глухарь, косач, рябчик, лось, медведь – все есть. Вы такой охоты еще не видели!

– Ну, медведя нам не надо, – ухмыльнулся Леха. – Все равно мы его на себе не утащим. Разве что прямо здесь съедим.

– А мы на медведя и не пойдем, – хмыкнул проводник. – На медведя надо к Михайловке идти, это вообще в другую сторону. Если только случайно нарвемся, да и то лучше не стрелять без крайней необходимости. Медведь – хозяин, зверь серьезный, с ним не пошутишь.

– А что за Михайловка? – заинтересовался Антон, уже успокоившись после неудачи с упущенной добычей.

– Да была тут такая деревня неподалеку, – немного помолчав, ответил старый охотник. – Лет сорок уже как заброшена, но дома до сих пор стоят, хоть и не все, конечно. Крепко раньше строили, однако, не то что сейчас. Так там в округе медведи чуть ли не стадами ходят. Всегда удивлялся – косолапый, он же один живет, всегда свою территорию охраняет и других не пускает к себе, а встретятся два зверя, так смертным боем дерутся. А там уживаются как-то, бродят по двое, по трое – чудеса, да и только.

– Ага, идешь себе по лесу, никого не трогаешь, и тут тебе навстречу три медведя, – снова хохотнул Леха. – Не-не, спасибо, мы лучше по глухарям.

– Ну, уж глухарей-то на всех хватит, – обнадежил Степаныч.

Дальше шли молча. Погода постепенно все больше портилась – стало холоднее, с неба посыпался моросящий дождь, стремительно усиливающийся и, наконец, переросший в полноценный ливень, который, судя по плотным тяжелым облакам, явно не собирался заканчиваться в ближайшие часы. Палатки охотники не взяли, потому что и так были тяжело нагружены, и рассчитывали ночевать в заимке, к которой их обещал привести проводник. Поэтому все, что им сейчас оставалось – это угрюмо топать вперед и мокнуть, согревая себя мыслями о предстоящем отдыхе под крышей у теплой печи со стаканчиком разведенного спирта в руке.

До нужного места добрались как раз вовремя – уже начинало темнеть, и через каких-нибудь полчаса идти по тайге стало бы возможно разве что на ощупь. Та самая заимка оказалась маленькой охотничьей избушкой с узкими окнами-щелями, больше напоминавшими бойницы, рядом с которой пристроился лабаз на высоких сваях для хранения припасов.