Янкылма. Мистика уральских деревень - Андрей Булатов

Сергей. – Тут как раз ничего удивительного. Когда русские миссионеры приходили на север крестить инородцев, те принимали новую веру без проблем, но понимали ее совсем не так, как хотелось церковникам. Для них Христос и все святые были просто дополнительными духами-покровителями, они вешали иконы рядом со своими идолами, точно так же камлали перед ними и приносили им жертвы. Мазали губы святых кровью и жиром. Это, похоже, как раз из той серии.

– Во шизанутые, – хохотнул Костян, а Миха присоединился к нему совершенно поросячьим сдавленным хрюканьем. – Игореха, а ты тоже так делаешь, да? Нас хоть не порешишь тут, гы-гы-гы? Нам наш жир еще пригодится.

Я предпочел промолчать, от этих товарищей все равно ничего умного ждать не приходилось, да и вступать в перепалку с ними было себе дороже. К тому же я никак не мог отделаться от ощущения, что в избе что-то не так. Что-то изменилось, и эти изменения никак не были связаны с устроенным доморощенными кладоискателями бардаком.

Точно. Кукла. Теперь она висела под другим углом и слегка покачивалась, как будто кто-то, проходя мимо, случайно задел ее. Но мы все стояли далеко, к двери ни один из нас за последние пять минут не приближался. Ветер? Откуда ему было взяться в доме, ведь даже на улице стоял почти полный штиль? Ничего не понимаю… Ладно, все равно пора отсюда уходить.

В следующем доме ничего ценного не нашлось, как и в двух других. А вот в четвертом обнаружилась ведущая на чердак трухлявая лестница. Путь преграждала крышка люка, запертая на проржавевший навесной замок, но Миха справился с ним в два счета с помощью подвернувшегося под руку ломика, и мы осторожно, опасаясь сломать шаткую конструкцию, поднялись наверх. Там, среди гор пыли и птичьего помета, стояли два древних сундука, доверху забитых тряпьем и ссохшимися полуистлевшими шкурками каких-то пушных зверей, пролежавших здесь явно не меньше полувека. В одном из них удалось найти старый бубен с треснувшей по всей ширине кожей, послуживший поводом для очередной порции шуток про сектантов, а в другом – завернутые в черно-красное покрывало сразу три серебряных блюда с изображениями всадников на конях. Сергей, увидев их, аж подпрыгнул на месте:

– Ничего себе! А вот этим штукам лет под тысячу, если не больше! – Глаза его возбужденно забегали, руки затряслись, словно у пьяницы. – Персидская работа, через булгарских купцов сюда шли… У местных народов был культ коня, за такие вещи здесь хорошо платили. А я-то думал, они все уже давно найдены. Да еще в таком отличном состоянии, как из музея… Короче, наш предыдущий хабар по сравнению с этим – дешевка. Поздравляю, господа.

– Екарный бабай! – в своей привычной манере высказался Миха, а Костян, нервно дернувшись, вдруг резко вырвал драгоценности из рук приятеля.

– Харэ сиськи мять! Тут халуп еще до дури, на всех чердаки есть, может, там таких цацек еще больше. Все, шевелите ластами, пока не стемнело.

– Так, я не понял, ты какого… – начал было Сергей, но внезапно откуда-то снизу, из жилого помещения, которое мы даже не успели еще осмотреть, раздался дикий грохот, как будто опрокинулась целая гора металлических ведер. Все разом вскинулись, забыв о разногласиях, и уставились на пыльные доски чердачного перекрытия, будто пытаясь прямо сквозь них увидеть источник неожиданного шума.

– Зверье какое-нибудь забралось, шуганем сейчас, – процедил сквозь зубы Костян, направляясь к открытому люку. Блюда, к неудовольствию остальных, он успел-таки засунуть к себе в рюкзак, но Сергей, видимо, решил отложить выяснение отношений на потом, Миха явно привык во всем полагаться на брата, а мне вообще было плевать на этот хлам, сколько бы он там ни стоил. Я сюда приехал не за тем.

В комнату входили с ружьями наперевес, но предосторожности оказались излишними. На полу действительно валялось несколько старых ковшиков и кастрюль, звук падения которых, видимо, нас и напугал, однако не было никаких признаков присутствия ни зверя, ни человека. Обстановка ничем не отличалась от предыдущих жилищ – то же скудное убранство и пыль повсюду, и даже висела такая же кукла из черных лоскутов, только на сей раз не у входа, а в стороне, около печи. Там же возвышался грубый деревянный стол, на котором белел расшитый угловатыми орнаментами рушник, на вид слишком чистый для вещи, пролежавшей в нежилом доме много лет. Под рушником что-то было.

Пока мои спутники, вяло переругиваясь, шарили в противоположных углах, я подошел к столу, откинул тряпку и в первый миг даже не понял, что именно увидел, – настолько обыденными и в то же время неуместными в пустой безлюдной деревне были обнаруженные предметы. На занозистой столешнице покоился пышный душистый каравай, будто только что вытащенный из печки, а рядом – кувшин парного молока, сразу ударившего в нос одуряющим запахом далекого детства, когда бабушка каждое утро приносила мне от соседки, державшей двух коров, точно такую же крынку, и я выпивал ее до дна, хвастаясь потом перед старушкой белыми пенными усами.

– Парни, идите сюда, – почти прошептал я упавшим голосом, но меня услышали.

– Че, похавать тут решил? – заржал было Миха, однако тут же осекся, осознав всю неестественность происходящего. Остальные сразу уставились на ничем не примечательные продукты, словно на привидение.

– Теплый, – коснулся Сергей хлебного круга и тут же почему-то испуганно отдернул руку.

– Ты, что ли, приволок? – подозрительно вперился в меня буравящим взглядом Костян.

– Точно, – с истеричным смешком всплеснул я руками, – корову с собой привез и подоил ее, пока никто не видел. Вы что, не понимаете? Мы здесь не одни! Деревня не заброшенная, здесь кто-то живет, и мы его обокрали!

– Обокрали… А ты, значит, крыса? – прошипел Костян, придвинувшись ко мне вплотную. Карабин он перехватил так, чтобы было удобнее врезать прикладом, и я начал нащупывать в кармане нож, хотя понимал, что шансов у меня нет никаких. – Так вот, фраерок, мне насрать, кто тут живет, но я отсюда пустым не уйду, и, если кто-нибудь сейчас попытается соскочить, замочу лично. Тебя, Серый, тоже касается. Усекли?

– Усекли, усекли, – зачастил Сергей, пытаясь успокоить подельника. – Никто сливаться не собирается, правда, Игорь? – он выразительно посмотрел на меня. – Давайте лучше по-быстрому остальные дома проверим, выгребем что есть и свалим отсюда.

– Ага, – кивнул Костян, – только вы с корешем вперед шлепайте, чтобы на глазах были. И это говно на столе не трогать, мало ли, вдруг отравлено. Ну, че встали?

Желающих спорить с ним не нашлось. Вслед за помрачневшим приятелем я направился к выходу, братья шумно топали за нами. Кукла на