Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

Мы ведь не рассчитывали на такое развитие событий. Думали провести тайную быструю акцию. А дело обернулось сражением. И об этом, конечно, станет известно местному немецкому командованию. И оно не оставит такое дело без внимания. При всех трудностях на фронте, при всей нехватке личного состава руководство группы армий «Север», безусловно, найдет возможности расправиться с непокорной деревней.

Да, спору нет — то же самое немцы постараются сделать и с Шарово, и с Тимошкино. Но там крупные партизанские силы, несколько отрядов, можно сказать, целый полк, если не бригада. Защита! А тут — почти ничего.

Значит, нам, отрядам «Ястреб», «Буденновец» и «За Родину», теперь придется брать Загорье под свое крыло. Задача не просто тяжелая. Тяжелейшая! Но никуда не деться. Решать ее надо.

К этому и перешел старший лейтенант.

— Товарищи! Таким образом перед нами несколько задач, которые надо решить прямо сейчас. Во-первых: надо выбрать Совет и председателя. Кого? Долгие процедуры нам разводить некогда. Решайте прямо сейчас.

Тут внезапно дело взял в руки Мишка. Так сказать, проявил политическую волю.

— Эй, земляки! — закричал он. — А где Андрей Андреич? Русаков. Что-то я его не вижу.

— Тут он! Здесь! — подхватили враз несколько голосов. — Как же не быть!..

— Так вот его и в председатели, — обозначил Лукашин. — Кого же, если не его!

Я напряг всю свою память о родных краях, но вспомнить Андрея Андреевича Русакова не смог. А он, похоже, фигура значительная. Авторитетом в народе пользуется.

Хотя председателя выбирали так же, как триста с лишним лет назад царя Василия Шуйского — криком толпы — можно сказать, что выбор был единодушен. И других кандидатур не возникло.

Сам Андрей Андреевич оказался дюжим, солидным, рассудительным мужиком лет сорока. Видно было, что такой человек на самом деле способен управлять общественным мнением. Да и людьми вообще.

— Хорошо, — подытожил Самсонов. — Совет изберете чуть позже. Теперь надо решить вопрос, что делать с пленными. Все они, и ваши, и не ваши — изменники нашей Родины и народа. Вы все сейчас — народный суд. Что делать с ними? Как скажете, так и будет.

Я безошибочно угадал, что Мишка уже готов заорать: расстрелять всех! Но уловил и общее настроение людей: не хотим брать грех на душу. Дать им шанс на исправление. А там посмотрим.

Общество замялось и молчало. Миша прикусил язык, ощутив, что его предложение не поддержат…

Тогда выступил я.

— Товарищи! Давайте послушаем нового председателя Совета. Андрей Андреич, что скажете?

Взоры обратились на председателя.

— Что скажу? — неторопливо ответил он. — Скажу, что к нашим, кого немцы назначили, у меня претензий нет. Деваться им было некуда. А эти… С ними надо разобраться. Так с наскоку не решишь. Пусть пока побудут под арестом. А там решим.

Согласились.

— Теперь третье, — сказал Самсонов. И я немедля послал сигнал:

«Рекс, внимание! Вот оно, главное».

«Понял, хозяин. Работаю».

— Товарищи, — сказал Павел Сергеевич особо задушевно, — нам могут понадобиться… э-э, знаете, как говорят у нас, военных — запасные аэродромы. Не буду скрывать: возможно такое, что придется всей деревней уйти в лес. Надеюсь, что этого не случится, но кто знает…

«Я весь внимание, хозяин!»

«Хорошо».

— … кто знает. А среди вас много тех, кто окрестности знает, как свои пять пальцев. Подумайте: где мы сможем укрыться, если что? Какие тут со старых времен могут быть заимки, охотничьи домики… Все лучше, чем в пустом лесу. Товарищ председатель, да ведь вы и сам, поди, такие штуки знаете? Надо быть готовыми.

— Подумаем, — немногословно ответил Андрей Андреевич.

А от Рекса вдруг прилетело:

«Есть, хозяин. Что-то есть. Но трудно понять…»

«Рекс, дружище! Постарайся. Это очень важно».

«Стараюсь».

Это и был наш план. Рассчитанный на чутье Рекса, усиленное работой кентавра. Когда Самсонов заговорит о заимках, схронах и тому подобном в окрестностях Загорья — тот, кто при деле, кто знает хоть что-то об этом, должен отреагировать. Просто не сможет. Волнение, тревога, вообще эмоции — все это дает чисто физиологические эффекты. Разумеется, настолько тонкие феромоны даже собачий нюх не поймает… Но это обычный собачий нюх. А у Рекса-то был необычный.

И он угадал, что в толпе от слов старшего лейтенанта кто-то — не сказать заволновался, но что-то вспомнил. Кому-то это явно знакомо.

Кому⁈

Вот он, вопрос вопросов.

К сожалению, Рекс не смог точно назвать этого человека. Может, нескольких человек. Старался, напрягался изо всех сил, но…

«Нет, хозяин. Точно, что кто-то есть. Но кто конкретно — этого не скажу».

Тон очень огорченный. Я постарался успокоить:

«Не грусти, брат. Придумаем что-нибудь».

Это были не просто слова утешения. Я решил, что теперь дело за мной. Рекс свое сделал. Первый шаг. Установил, что в деревне присутствуют люди, знакомые с тайнами окрестностей. Стало быть, и про золото купца Лапина могут ведать… А второй шаг надлежит сделать мне.

Мы с Мишкой на правах местных обитателей выпросили у Самсонова краткосрочный отпуск. До утра, не больше. Больше он не мог дать. Мы это отлично сознавали. Но хотя бы вечер и ночь в теплых избах, попариться в бане, если удастся, покушать деревенских деликатесов… Условных, конечно — щи, блины, квашеная капуста. Но и это ведь здорово!

И вот уже поздним вечером, при свете лучины, мы четверо — я, мама, братья Сашка и Пашка — весело пировали. Рекс дремал у печи. Я, по партизанской привычке не забывал чутко вслушиваться в ночь. И с Рексом мы не прерывали контакта ни на секунду.

Впрочем, все было спокойно.

— Послушай, мам, — сказал я, принимаясь за пятый блин. — Ты помнишь, на собрании наш командир говорил про наши окрестности?

— Ну как же. А ты к чему это?

Я с удовольствием проглотил изрядный ломоть блинчика.

— Да вспомнил что-то вдруг… Ты же слыхала разговоры про золото купца Лапина? Что вроде бы он его неподалеку тут спрятал.

— А то как же! В революцию. Мне тогда двенадцать лет было. Не маленькая уже. Помню хорошо. Ну тогда, правда, чего только не болтали… Но это было, точно скажу.

Она оживилась:

— Ты знаешь… Вот сказал, и в памяти как будто осветилось: да, болтали об этом. Потом вроде