Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

На миг все замерли. Мишка почему-то прошептал:

— Никак, бой⁈

— Он самый, — сказал я. — Вперед, на подмогу!

А по другой системе коммуникации:

«Рекс, спокойно! Не горячись!»

«Нормально, хозяин, — донеслось в ответ, — все под контролем!»

И все мы рванули на подмогу.

По плану и с других застав, а также из деревни, в район боестолкновения сразу же должно было стягиваться подкрепление. Мы бросились перелесками, полем — прямо по снегам, задыхаясь, чувствуя прилив жара изнутри. Я ощутил, что взмок под полушубком и шапкой.

Рекс летел по белоснежной целине уже привычно для меня — как Летучий голландец, черт возьми. Я на бегу осаживал его:

«Рекс! Рекс! Осторожней!..»

«Не бойся, хозяин,» — доносилось до меня.

И вот перед нами открылось поле боя. Окинув его взором, я мгновенно прочел не только происходящее, но и ближайший ход событий. Как сильный шахматист, увидав, как стоят фигуры на доске, вмиг считывает весь предыдущий ход партии.

Наши засады с засеками мы строили не абы как, а с чувством, с толком. Выбирали места на изгибах дорог, на мостах: так, чтобы идущая извне колонна уперлась бы в преграду внезапно. Деревянный мост через небольшую речушку и вовсе местные мужики так умело подпилили, расшатали — чтобы он человека выдерживал, даже лошадь с подводой еще выдержал, а вот под автомобилем бы провалился. И стоило бы вражеской колонне въехать на этот мост — как катастрофа. Бери противника голыми руками.

Это была наша самая «креативная фишка», военная хитрость, которой мы гордились. Я — то бишь, Михаил Суворов, знаток Второй Мировой — даже чуть подосадовал на то, что так называемые «полководческие» ордена, вручаемые не столько за храбрость, сколько за военное искусство и профессиональную компетентность, будут введены в СССР позже, в победный уже период Великой Отечественной… А так, за нашу продуманную оборону Загорья, организацию засад и контратак — неплохо было бы получить орден Александра Невского, а?

Конечно, все это промелькнуло во мне молнией, вызвав беглую улыбку. А бой начался, увы, не на мосту. А на обычной дороге. Там стоял пикет под командой Вани Кондратьева.

Засеку и тут сделали грамотно: за изгибом дороги посреди хвойного леса. Так, чтобы едущие вдруг уткнулись бы в завал из стволов и ветвей. А наши пикетчики располагались по обе стороны дороги. И должны были открыть огонь.

Так оно и вышло. Именно это я и прочел по текущему рисунку боя.

Теоретически при таких раскладах попавшая в засаду колонна оказывается в катастрофическом положении. Огонь с двух сторон с выгодных замаскированных позиций — для противника гарантированный разгром.

Но есть нюанс.

Силы противника намного превосходили силы нашего «засадного полка». Грузовик и легковушка «Опель-олимпия». Ну, в «Олимпии» максимум четверо, пустяк, дело не в ней. А вот в грузовике, все том же «Блитце» оказалось почти до взвода живой силы. И эта сила набросилась на наших.

Конечно, понеся потери. Помимо прочего, я увидал на дороге и обочинах трупы в шинелях, тулупах, телогрейках — четко видимые на снегу.

Это я тоже схватил краем глаза. Главное — бой кипел, враг наседал, нашим было туго, да и мы-то подкрепление не ахти какое: четыре человека и собака…

«Хозяин, — отсигналил Рекс, — по-моему, не обойтись без рукопашной!»

«Посмотрим,» — полетело от меня в ответ.

На самом деле было мне тревожно: из четырех человек нашего мини-подразделения двое — Кузенков и Фролов — по боевой ценности вряд ли равнялись и одному нормальному бойцу. Но рассуждать, тем более впадать в тоску-печаль, конечно, категорически нельзя. Только вперед, только в бой!

К тому же я держал в уме, что и вторая засадная группа, та, что у подпиленного моста — тоже несется на подмогу. Им до точки боя было подальше, чем нам, так что они могли задержаться на пять-семь минут по сравнению с нами. А там, глядишь, и из деревни основные силы подтянутся…

Миша первым вскинул свой ППД — и краткой очередью свалил немца, вплотную подобравшегося к отчаянно отстреливавшемуся Ивану. А я — то есть, конечно, мы с Рексом — мы поймали спокойно-беспощадный воинский расчет Лукашина. От его прежнего волнения не осталось и следа. Он стал умелым бойцом.

Мне хотелось крикнуть: «Молодец, Миша!» — но не до того. Я сам мгновенно сориентировался в ситуации.

Неприятность была в том, что большинство противника составляли немцы. И это было странно — почему на несложную карательную акцию бросили достаточно элитное подразделение? Обычно бросали местный полицейский сброд под началом трех-четырех немецких жандармов, а тут…

И эта «Олимпия»! Она так некстати вдруг встряла в память. То есть, это никак не повлияло на мои действия: я видел перед собой все поле боя, четко фиксировал позиции и принимал решения. Увидел, как один из полицаев вскинул винтовку, приложился — но я еще быстрее вскинул автомат.

Руки работали молниеносно. Глаза выхватывали точно то, что нужно. Цель. Мишень. Я был быстрей врага не секунду-полторы. В бою это одновременно щит и меч.

Мой ППД харкнул коротким злым огнем. Полицай с винтовкой дрогнул, сложился на месте, выронив оружие. Как будто внутри лопнул главный стержень, и весь опорно-двигательный аппарат рассыпался в труху.

Это работа кентавра. Когда мы с Рексом, мы почти неуязвимы для врагов.

Я ощутил восхитительный ледяной кураж, бешеную силу, полностью покорную разумной воле. Нет, вражья нечисть, нас вам не взять! Будем бить!

«Хозяин!» — прозвенело как струна.

Я резко повернулся вправо. Немец. Здоровенный, как бык, разъяренный фельджандарм в серой шинели.

Я был быстрей его. Но Рекс еще быстрей меня. Бросок — и он впился укусом в колено фашиста. А хватка челюстей у Рекса — как кузнецкие клещи.

Немец взвыл от внезапной боли, но через миг я его от нее избавил. Вообще от бремени топтать и осквернять нашу землю. Теперь он мог ее только удобрить.

Весь передернувшись, он рухнул на снег, Рекс отскочил вправо, и я сманеврировал туда же, обостренным чутьем уловив, как пуля свистнула в сантиметрах от левого плеча.

Кентавр по-прежнему работал безупречно. И прямо в ходе схватки, среди лихого азарта, стремительных расчетов, бешеной работы мозга — усиленный кентавром мозг не забыл про «Олимпию».

Озарение полыхнуло как вспышка звезды.

Маскируясь в зарослях ельника, я полоснул очередями по вражеским фигурам, не забыв отметить остаток патронов в диске. Еще больше половины есть.

Так вот насчет «Олимпии» — это же наверняка немцы пронюхали про клад Лапина. И едут вовсе не на