Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

— Напомните: сколько дорог подходят к деревне? Не тропинок, а настоящих дорог, по которым транспорт может двигаться. С разных сторон.

— Три, — ответил Русаков. Он вроде бы начал улавливать мою мысль.

Которую я тут же развил.

На каждой из этих дорог, примерно в полукилометре от деревни, я предлагал установить сторожевые аванпосты. Пикеты. Из состава и партизан и жителей деревни. Дежурство вести посменно. В этом случае приближение карательной группы не останется незамеченным. Завидев приближение колонны противника, с пикета подают сигнал. Выстрелом. По этому сигналу спешит подкрепление, вступает в бой.

Дальнейшее непредсказуемо. Но все будет зависеть от наших стойкости и бесстрашия.

Русаков подумал. И предложил усовершенствование: сделать не просто пикеты, а засады. Завалить дороги баррикадами. Так, чтобы колонна вынуждена была остановиться. И по ней из укрытия можно было открыть огонь. А уж эти звуки и послужат сигналом к отправке подкрепления.

Что тут сказать? Совершенно разумно. Значит, так и надо сделать.

— Надо установить состав этих групп и график дежурств… — поразмыслил я вслух, а на лице председателя вновь появилась легкая улыбка:

— Смотрю я на тебя, Егор, и диву даюсь. Прямо не узнаю тебя! Ты же мальчишка совсем был. А теперь как взрослый мужик.

— Так и есть, Андрей Андреевич. Я и с матерью о том уже говорил. Война ведь совсем другое время… Но ладно, не о том речь. Я о другом хотел поговорить. Вы же про золото купца Лапина слышали?

Русаков немного удивился:

— А ты уже успел о том услышать?..

— Ну а как же! Разговоры ведь ходили.

Он внимательно посмотрел мне в глаза.

— Конечно, слышал эту историю. Хочешь знать, что я думаю про это?

Я кивнул.

Андрей Андреевич помолчал немного, прежде, чем сказать. И сказал так, словно перед ним был не семнадцатилетний парнишка, а взрослый мужик, его ровесник. Собственно, так оно и было, какой-то внутренний голос подсказал ему правду. При том, что сам Андрей Андреевич о том и не подозревал.

— Ты знаешь, Егор… Я сроду не собирался этим заниматься. И без того забот хватало. Но вот какая штука: разговоры такие упорные ходили! Если бы просто чепуха была, ну поболтали бы, да и забыли. А это как пожар на торфянике: вроде бы и нет его, а он все тлеет, тлеет, тлеет…

— Нет дыма без огня, — описал я то же самое другими словами.

Теперь кивнул председатель:

— Так и есть.

— Андрей Андреич, — молвил я задушевно, — скажу правду: нас и послали-то сюда на разведку этого золота. Первым делом. Это главное, а все прочее на втором плане. Понимаете?

— Чего ж тут не понять…

И от себя я прибавил важности в речь, сказав, что данное распоряжение наше руководство получило из Москвы. Значит, лапинскому золоту придается почти стратегическое значение. В условиях тяжелейшей экономической напряженности любая крупица золота — на вес золота.

Такой каламбур вырвался у меня невольно. Однако председатель проникся от души. Разволновался:

— Да-а, задачка…

Я постарался направить его мысль в нужное русло:

— А кто у нас это может знать? Я помню, от Евдокимова когда-то слыхал это…

Про Евдокимова я ввернул с нарочито нейтральным видом — но попал в точку. В Андрее Андреевиче все более и более разгорался азарт поиска.

— Евдокимов? Это Гришка-то? М-м…

Тут председатель, должно быть, провел в себе мгновенную дедукцию: в мгновенье ока прогнал перед мысленным взором все, что знал об односельчанине. И вынес вердикт: этот может.

— А что? Пожалуй.

Я сразу подхватил мысль:

— Андрей Андреич! Надо его вызвать для разговора с глазу на глаз.

— Верно!

И в этот самый миг от Рекса вдруг прилетел сигнал.

Странный. Без слов. Какая-то неясная эмоция, похожая на удивление.

Но я отреагировал немедля:

«Рекс! Что случилось?»

«Все нормально, хозяин. Ничего».

Ладно. Ничего, так ничего. Хотя настороженность осталась.

А Русаков прямо загорелся. Выскочил из комнаты, крикнул:

— Сенька! Семен!

— Я! — звонкий мальчишеский голос.

— Бегом к Григорию Евдокимову. Понял? Скажи: срочно председатель Совета зовет. Насчет охоты, скажи. Патроны, скажи, раздобыл, могу ему выделить. Как раз шестнадцатый калибр. Пусть поспешит, пока я добрый. Понял? Лети аллюром три креста!

— Бегу, дядь Андрей!

И торопливые шаги по коридору и крыльцу.

Я улыбнулся:

— Военная хитрость?

— Ну а то как же, — засмеялся Русаков. — Иначе его никаким калачом не заманишь. Он же охотник ярый.

Тот еще психолог!

Хитрость удалась на все сто. Десяти минут не прошло, как в коридоре застучали обратные, приближающиеся шаги, но другие — не легковесного юнца, а взрослого крупного мужика.

И точно — в комнату без стука ввалился здоровенный русобородый мужик с чуть-чуть заметной сединой — лет немного за сорок, ровесник века.

— Здорово, председатель!..

Видно было, что односельчане на короткой ноге друг с другом.

Евдокимов скользнул по мне взглядом:

— И тебе здравствовать, Егор.

— Спасибо, дядя Гриша.

— Твой это пес в коридоре расположился?

— Мой. Служебный. Первый помощник.

«Правильно, хозяин!»

— То-то я смотрю… Важный какой, фу-ты, ну-ты. На меня глянул — ну, прям как человек. Будто в душу заглянуть хотел.

«Рекс, ты так на него смотрел?»

«Да не думал даже. Просто взглянул, и все».

«Значит, уже навык у тебя такой… Ну, ладно, потом об этом».

«Понял».

Посетитель был в хорошем настроении:

— Ну, чего? Патроны, говоришь, есть?

— Да ты сядь, — предложил Андрей Андреевич. — В ногах правды нет.

— А в ж…пе есть, что ли? — пошутил Евдокимов. Однако, сел.

— Есть, не есть, не знаю, но так удобнее. Разговор серьезный.

— Это насчет чего? — насторожился гость.

— Насчет лапинского золота. Уж извиняй, патронами я тебя просто поддел, как карася на мотыль.

— Ну-у, Андрей Андреич… — протянул Григорий, разочарованный как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.

— Ладно, не ной, — в голосе Русакова проскользнула жесткость. — Найду я тебе патроны. С десяток. Найду.

— Так это другой разговор! — повеселел Евдокимов.

— Другой, — согласился Андрей Андреевич. — А сначала первый. По золоту. Давай излагай все, что знаешь. И не говори, что слыхом не слыхал, видом не видал. Не поверю.

— Да я и не собирался, — обидчиво возразил «ярый охотник». — Ну, насчет видал — врать не буду. Не видал. А слыхать слыхал.