Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

Тревога не отпускала меня. Конечно, я не подавал вида. Улыбался, ел с аппетитом, говорил о том, что мы теперь — земля свободы, партизанский край, освободившийся от оккупации… Но в глубине души кошки скребли. Как минимум один маленький котенок.

С тем и легли спать.

И сон был тревожный. В образы он не воплощался, но была атмосфера беспокойства, больше всего похожая на грозовое небо. И уснуть толком не мог. Засыпал, ворочался, просыпался, снова засыпал. С досадой чувствовал, что от такого сна немного толку. Организм не расслабляется, не отдыхает. Однако все же вроде бы уснул.

И проснулся. Как будто толкнули в бок. Но в следующий миг осознал, что толкнули меня слова Рекса.

«Хозяин! Хозяин!»

«Я здесь. Что случилось?»

«Боевая тревога».

«Говори».

Рекс сам не понял толком, что случилось. Он тоже дремал — а собачий сон чуткий, спасибо волчьим генам. И он тоже проснулся как от толчка. И вмиг смекнул, что этот толчок — результат чего-то, чего он еще не понял.

«Но я точно знаю, что это в клубе случилось. Там что-то произошло».

На раздумье мне хватило секунды.

«Ты готов?»

«Да, хозяин!»

«Я собираюсь».

Конечно, я слегка переполошил дом. Пацаны не проснулись — мальчишеский сон такой, что из пушки стреляй, не разбудишь. А мать, конечно, пробудилась.

— Господи, Егорка… Что случилось⁈

— Спи, мам. В отряд надо срочно.

И кое-как убедил, что прибежал нарочный, поднял Рекса, а уж тот меня. Отболтался, короче. И мы с Рексом припустили по глухо спящей ночной деревне к клубу.

Три часа ночи. Самое нехорошее время по древним поверьям. Когда нечисть еще не убралась к себе с «третьими петухами», а незримо бродит по Земле.

В окнах клуба тускло мерцал свет. Но тишина стояла такая же непрошибаемая, что по всему Загорью.

Я рванул дверь — в нос шибануло спертым жилым теплом, керосиновым угаром. Мелькнула нелепая мысль — уж не угорели ли⁈ Да не должны.

— Эй! Есть кто живой? — сердито крикнул я.

«Живы, живы, — успокоил меня Рекс. — Дрыхнут только. Но… что-то не так… А! Хозяин, я понял: отсюда кто-то вышел. Совсем недавно».

Час от часу не легче. Ладно, разберемся.

На мой зов кто-то суетливо зашевелился, светотени от лампы причудливо заметались по помещению. Через пару секунд появился очумевший спросонья парень с керосинкой в руках.

Это был шапочно знакомый мне боец из третьего взвода.

— А?.. — испуганно произнес он. — А который час⁈

— Три примерно, — холодно молвил я. — А что?

— Уй, ё… — совсем растерялся парень. — Это… это чего, выходит, проспал я? Ой…

— Ну-ка, с этого места подробнее.

Выяснилось, что незадачливый часовой должен был в два часа ночи сменить предыдущего дежурного.

— Так он же должен был меня разбудить! Почему не разбудил? Не знаю!

Мои нехорошие предчувствия стали обретать форму версии. Пока смутной.

— Кто? Кого ты должен был сменить?

— Кого? Да Костю…

— Костю⁈

Картинка начала складываться еще яснее.

«Хозяин! — внезапный посыл от Рекса. — Я понял: это Костя ушел. Он отсюда вышел! С кем-то».

Мысль моя заработала бешено.

Часовой тайно покинул пост. С кем-то. Что это значит?

Мгновенный анализ. И синтез:

Костя мог сбежать только с Башмаковым.

— Где Самсонов? — спросил я.

— Тут… должен… — затрепетал горе-караульный.

— Буди.

Подняли старшего лейтенанта. Как подобает военному человеку, он проснулся мгновенно. Я поведал ему о своих подозрениях:

— Товарищ старший лейтенант. Вот какое дело…

Версия: Башмаков с Костей каким-то образом успели снюхаться на почве клада. Подлец Башмаков сказал нам полуправду: на самом деле хитрый Лапин зарыл два клада под обоими дубами. «Почетный гражданин» поступил совершенно логично: как в шахматах, «пожертвовал фигурой». Сдал нам один клад, утаив другой. И теперь вот сделал свой настоящий ход.

Старлей соображал быстро:

— Подъем! Боевая тревога!

Через минуту весь личный состав, находящийся в клубе, был поднят. Тщательно осмотрели все помещения. Все были на месте, кроме партизана Константина Шилова и задержанного Прокофия Башмакова.

Разумеется, никаких видимых доказательств, что они пошли отрывать второй клад, у меня не было. Но и сомнений в том не было тоже.

Самсонов велел:

— Ну-ка, посмотрите ломы и лопаты. На месте?

Лома и двух лопат не хватало.

Ну вот и доказательства.

— Товарищ старший лейтенант, — сказал я. — Разрешите сформировать группу преследования?

Тот размышлял секунд пять:

— Группу… Кого предлагаешь?

— Ну, мы с Рексом. Он по следу пойдет точно. Кондратьев, Лукашин. Еще пару человек. Чуть подождем, пусть они начнут раскопки. Мы же точное место не знаем.

— Хорошо, — согласился он. — Только старшим группы пойду я.

Он передал начальство над Загорским гарнизоном одному из партизан — серьезному основательному мужику по фамилии Дородных. А группа под его началом пошла по следу.

Нечего и говорить, что об использовании автотранспорта не могло быть и речи. Шли пешим порядком. Соблюдали тишину и светомаскировку. Рекса я пустил по следу — то есть, сделал вид. На самом деле кентавр работал, что там говорить. Усиленным зрением я и Рекс отлично видели в темноте. Но оторваться от группы не могли, конечно. Приходилось держать темп «по последнему».

Впрочем, медленный ход сейчас нам был даже на руку. Пока эти два негодяя доберутся, пока начнут раскопки, пока найдут клад… Пусть пороются. Нам работу облегчат.

Ну, Костя, подумал я, ну Шилов! Недаром какое-то подозрение у меня к нему было. И ведь боец-то он неплохой, даже хороший, ничего не скажешь. Но вот как бывает: будучи хорошим партизаном он про себя лелеял мечту выкопать клад и удрать с ним. Бывает и такое.

И тут у меня впервые мелькнула мысль: а ведь Шилову ничего не стоит убить Башмакова, если они найдут второй «золотой схрон». Не скажу, чтобы я так уж ценил жизнь этого прохвоста — но если он не врал про Петрова, то здесь может быть интересное продолжение. За эту ниточку стоит потянуть.

Рекс шел по следу уверенно. Правда, вел его и нас не столько нюх, сколько наша с ним общая память — все тот же кентавр. Но в данном случае это без разницы.

Какую-то часть пути мы прошли по дороге, потом свернули в снег. Пошли перелесками, буераками. До легендарных дубов было еще не близко, но мы с Рексом вовсю напрягали слух, пытаясь хоть