В тихом городе - Ида

мне и ужасно стыдно, что вы стали свидетелем всего этого, но я не знаю, как… как вам сказать правду. Прошу, не сочтите меня за сумасшедшую. Но дело в том, что я в прямом смысле этого слова заперта в лабиринте. Понимаете, у меня… у меня огромные провалы в памяти. Я многое не помню из того, что было до переезда сюда. А переезд был, я в этом не сомневаюсь. Всё как будто скрыто густым серым туманом. Иногда мне кажется, что мы уже жили в похожем месте, в другом городе, и там всё было точно так же. Но я не могу вспомнить ни названия города, ни того, как мы оттуда уехали. Будто кто-то стёр часть моей жизни…

Артём горько усмехнулся.

— Вы хотите сказать, что это повторяется? — уточнил он, понизив голос.

— Я не знаю, — Анастасия Дмитриевна вздохнула и беспомощно развела руками. — Порой мне кажется, что я просыпаюсь в одном и том же кошмаре, который длится годами. И каждый раз я надеюсь, что это последний, но туман не рассеивается. Я просто хочу, чтобы Серёжа был в безопасности. Только ради него я ещё как-то держусь.

— Серёжа не в безопасности! — строго ответил Артём, взглянув на мальчика. — И вы тоже. И вы далеко не единственная, кто утратил часть воспоминаний, кто живёт с плотным туманом в голове, испытывает боль, пытаясь от него избавиться, и ожидает того худшего, что уже происходило в жизни. Пример тому ваш сын и я. Да, Серёжа рассказал мне про свой туман и опасения, что скоро произойдёт нечто ужасное. И оно произойдёт, почему-то я не сомневаюсь, если мы в скором времени не выясним, что происходит в этом чёртовом городе. Скажите мне, Анастасия Дмитриевна, неужели вы не замечали странностей среди местных людей? Неужели их пугающую бледность вижу только я?

— Я её тоже вижу, — шепнула женщина.

— И что же? Вы считаете, это нормально?

— Я не знаю. Я никогда не задумывалась об этом, а воспринимала окружение города как должное. Но знаете, меня настораживает тот факт, что у меня почти никогда не бывает больных людей. Разве что ребёнок разбил коленку, и то очень редко.

— Господи… — тяжело вздохнул Артём. — Мне начинает казаться, что все, кто находится в этом городе, уже…

— Что?

Артём покачал головой и посмотрел в глаза Анастасии Дмитриевне.

— Я пытаюсь понять, что происходит в этом городе, — сказал он. — Я собрал разные заметки умерших жителей, которые тоже пытались разобраться в чертовщине города Зазоринский, и мне важна любая информация.

Анастасия Дмитриевна покачала головой, устало проводя рукой по растрёпанным волосам.

— К сожалению, мне больше нечего вам рассказать, Артём Андреевич, — произнесла она. — Но если позволите, я бы хотела посмотреть ваши заметки и постараться помочь вам в разгадке. Кто знает, возможно, вместе нам удастся что-то выяснить.

Артём почувствовал, как участилось сердцебиение. Он неотрывно смотрел в шоколадные глаза Анастасии Дмитриевны и понимал, что безвозвратно тонет в их тягучей глубине.

— Конечно, — шепнул он. — Я буду рад вашему обществу и вашей помощи. Разных бумаг и книг очень много. Некоторые из них настолько старые, что я боюсь лишний раз переносить их с одного места на другое. Так что, может быть, вы сможете зайти ко мне? Скажем, завтра во второй половине дня?

Анастасия Дмитриевна улыбнулась.

— Я приду.

— А как же отец, мама? — робко спросил Серёжа.

Артём обернулся на мальчика.

— Он говорил, что собирается завтра на озеро, — ответила Анастасия Дмитриевна. — Как только он уедет, я приду к вам, Артём Андреевич. Обычно он уезжает на сутки.

Артём вздохнул и посмотрел на женщину.

— Я боюсь вас оставлять, — честно сказал он. — А если ваш муж…

— Нет, Артём Андреевич. Он вернётся к утру и сразу ляжет спать. Поверьте, я знаю, о чём говорю. Сегодня нам с Серёжей ничего не угрожает. Вы можете спокойно возвращаться домой.

— Артём Андреевич, а можно я вместе с мамой приду? — вновь подал голос Серёжа.

— Ну разумеется, — улыбнулся Артём. — Ты можешь приходить ко мне в любое время. И вы, Анастасия Дмитриевна.

— Благодарю вас, — ответила Анастасия Дмитриевна; на её бледных щеках вдруг заиграл лёгкий румянец, и она опустила глаза.

Артём понял, что ему пора уходить. Попрощавшись с фельдшером и её сыном, он заверил обоих, что отныне будет за ними присматривать, после чего ушёл. Однако его сердце не знало спокойствия; в нём поселилось другое чувство — приятное и в то же время противоречиво-болезненное, словно он совершал великое предательство. Шагая по тёмной улице, учитель понял, что в его сердце начала прорастать любовь…

Улыбнувшись самому себе, он не спеша прогулялся по центральной улице, свернул в сторону дома и вошёл на свою территорию, аккуратно прикрыв калитку. Сердце выстукивало приятный ритм. Артём вошёл в дом. Свет во всём доме был выключен, и лишь тусклый лунный свет пробивался сквозь оконное стекло. Подумав о том, как часто он наблюдает лунный свет, Артём прошёл в комнату и включил лампу, стоявшую возле кресла. Приятный жёлтый свет ударил по глазам, заставив на мгновение зажмуриться. Но когда он открыл их снова, его взгляд упал на кровать, и в ту же секунду его сердце сжалось.

На его кровати, свернувшись калачиком поверх покрывала и подперев щеку ладошкой, мирно спал его сын Серёженька. Серёженька, в смерти которого он до сих пор винил только себя. Артём почувствовал, как земля уходит из-под ног. Шок от увиденного был настолько сильным, что он не мог пошевелиться, не мог даже дышать.

Невозможно… Нереально…

Медленно, словно во сне, он приблизился к кровати. Его ноги не слушались, но какая-то неведомая сила тянула его вперёд. Артём упал на колени, не чувствуя твёрдости пола, и вгляделся в лицо сына. Всё те же пухлые щёчки с лёгким румянцем, те же чёрные ресницы, те же губы, светлые волосы, которые он так часто ласково взъерошивал. Серёженька дышал. Его сын просто спал…

Артём протянул дрожащую руку и осторожно коснулся нежной щеки. Кожа мальчика была тёплой. Живой. В то же мгновение слёзы хлынули из его глаз, смешиваясь с неверием и отчаянием. Он не понимал, что происходит. Это сон? Галлюцинация? Или…

Он не мог произнести это слово вслух. Но где-то глубоко внутри, среди обломков его разума, зародилась мысль, столь же пугающая, сколь и желанная.

— Серёженька, — прошептал Артём пересохшими губами. — Сынок мой любимый… — Он опустил голову, уткнулся лбом в край кровати и так и заснул, боясь потревожить сон своего ребёнка.

Глава 16

Утро ворвалось в комнату