Водяной 7 - Константин Паули

обращённая к небу и зафиксированная в таком положении в земле, была неестественно чистой. Кто-то тщательно отмыл камень от вековых наслоений грунта, лишайника и чем он там ещё был покрыт за века.

Сейчас этот гладкий валун замер в самом центре безупречного земляного круга, диаметром не больше шести метров.

По периметру площадки, строго на четыре стороны света, были вкопаны массивные деревянные колоды. Свежие, явно найденные и притащенные сюда с окрестных вырубок. Грубые, но устойчивые, они были идеальными, на них можно расставить ритуальные чаши, а можно, стоять или сидеть, наблюдая за центром. Весь этот тайный амфитеатр располагался в паре шагов от кромки воды. С берега его надёжно прятали ольхи, вымахавшие здесь до небес за счёт близости реки, они сплелись кронами, закрывая место даже сверху. И только со стороны воды круг открывался во всей своей пугающей красе.

Лодка тихо ткнулась в берег. Я причалил, выдернул весло из уключины и перехватил его поудобнее, как дубину. Двигаясь вдоль границы площадки, я принялся обходить её шаг за шагом, вглядываясь в тени деревьев и высматривая создателя или создателей этого места.

Что значил этот круг? Тут у меня сомнений не было. Моя первая жизнь началась ещё до Крещения Руси, и, положа руку на сердце, могу утверждать, что такие места не исчезли мгновенно после того, как Владимир крестился в греческом Херсонесе. Сейчас перед моими глазами было натуральное, языческое капище, разве что без идолов. Их продолжали тайно ставить и поддерживать ещё лет пятьсот, не меньше, и церковь вытесняла эту традицию долго, со скрипом, каплей за каплей.

Но двоедушники вроде меня знали и другое. Помимо религиозной функции, у капищ всегда имелось второе назначение, куда более практичное с магической точки зрения.

Проще говоря, это было идеальное место для ритуала.

Для серьёзных ритуалов всегда требовалось особое место. Настоящих капищ сейчас днём с огнём не сыщешь, их давно поглотили время и природа. Те же нелепые поделки, что городят на полянах современные реконструкторы, годятся разве что для забавы, эти ребята и понятия не имеют, как делать их правильно, для них это лишь хобби, игра в старину.

Но кому-то, судя по всему, капище понадобилось позарез, настолько, что он создал его с нуля. Причём, судя по следам от широких протекторов, чтобы расчистить площадку и притащить камень, здесь явно поработал трактор из садов.

Грамотному капищу нужно слияние всех стихий. Земля и воздух всегда под ногами и над головой. Создай ритуальный круг у самой воды, разведи в центре костёр и вот тебе полный набор. А камень… Камень — это алтарь для жертвоприношений или для куда более сложных манипуляций.

В задумчивости я пожевал губу, опустился на корточки, замер и прислушался. Тихо. Только шелест листвы да плеск речной волны. На магическом фоне я тоже ничего не чувствовал. Поблизости явно никого не было. Я продолжил поиск, осматривая берег, и уже через пять минут я нашёл то, что искал.

— Ну, мы просто глупцы. Отрицать очевидную природу некоторых созданий и их особые способности — глупость несусветная, — пробормотал я себе под нос, разглядывая оригинальную конструкцию.

С первого взгляда её можно было принять за детский домик на дереве. Над землёй, надёжно зажатое между тремя крепкими стволами разросшегося ольшаника, висело нечто напоминающее гигантское шарообразное гнездо. Но только издалека, при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что ни одному человеческому ребёнку не хватило бы ни сил, ни умения так искусно сплести сотни веток, от толстых сучьев до гибких мелких прутьев, в единый каркас. Сооружение выглядело настолько прочным, что легко выдержало бы вес взрослого мужчины. Ну, или в данном случае, парочки Вил.

Сбоку в «гнезде» было круглое лазовое отверстие. Я залез на дерево и заглянул внутрь, хмыкнул. На дне обнаружились четыре полосатых казённых матраса, небрежно разбросанная одежда и несколько газет.

— И где же жильцы этого чудо-теремочка? — спросил я сам себя, посмотрев на весло, которое я оставил, прислонив к стволу дерева.

Очевидно, я их спугнул, и они сбежали. Изучать эту «индейскую народную избу» в одиночку мне быстро наскучило. Я спустился на землю, на всякий случай огляделся, проверяя, не подкрадывается ли кто со спины, удобно опёрся на весло, достал телефон и набрал Василису.

— Привет, — сказал я.

Тон у меня был расслабленно-спокойным, поэтому она отреагировала с лёгкой иронией:

— Привет. Просто так звонишь, на кофе напрашиваешься? Ты же вроде собирался прочесать окрестности реки.

— Собственно, этим и занят, — также спокойно ответил я. — Больше тебе скажу, бросай всё, чем бы ты ни занималась, и приезжай ко мне. Сейчас сброшу координаты.

— Вот так прямо категорично? Ты нашёл Вил?

— Не совсем. Но нашёл кое-что интересное и достаточно важное. Если приедешь и решишь, что это малозначительный пустяк, так и быть, разрешаю меня отругать.

— Гм… То есть, подробностей не будет? Интрига?

— Лучше сама увидишь и сделаешь выводы. А то, может, мне всё это только показалось, и я себе бес знает чего напридумывал. Так что да, интрига.

— Вешай трубку, кидай координаты. Это в полях?

— Берег Малой Атаманки. Заросли деревьев в низине, сразу под полем. Точку сейчас скину. Учти, это северная сторона, так что двигай сначала через мост, иначе приедешь и окажешься на другом берегу. Всё, жду.

Геолокация в мессенджерах — великая вещь. Здорово упрощает жизнь, особенно когда находишься там, где адреса не существует в принципе.

Василиса добралась минут через двадцать, от посёлка это место было недалеко. За это время я успел прочесать лесочек вдоль и поперёк. Нашёл несколько пустых бутылок, чьи-то старые нечитаемые следы, россыпь разбухших прошлогодних окурков и наполовину засыпанную прелой листвой громадную кастрюлю.

Я попинал ёмкость носком кроссовка, затем отнёс к реке и помыл. Не руками, конечно, заставил поработать свою стихию. К тому моменту, когда Василиса спустилась с поля, на краю которого оставила машину, кастрюля сияла чистотой.

Василиса заметила меня, окинула взглядом этот блестящий цилиндр впечатляющих размеров и уже открыла было рот для какой-то колкости, но осеклась. Её озорной, весёлый взгляд вдруг скользнул в сторону и упёрся в земляной круг с камнем.

По лицу Василисы пробежала тень, а губы сжались в тонкую линию. Не проронив ни слова, она резко сменила направление и зашагала прямиком к капищу. Я закинул отмытую кастрюлю на плечо и не торопясь пошёл следом.

Подойдя к краю круга, Василиса провела рукой по ближайшей деревянной колоде.

— Ну, каков вердикт? Это оно? —