Водяной 7 - Константин Паули

— Шума не было, официальных жалоб не поступало, — профессионально остудила её пыл Василиса. — Если будут вести себя непотребно, я с ними разберусь. Спасибо за бдительность.

Баба Света разговором осталась явно недовольна. Пробурчав себе под нос что-то вроде «Сталина на вас нет» и с ожесточением вернулась к работе тяпкой.

Мы в очередной раз забрались в прогретый салон, хлопнули дверцами и покатились дальше.

— Слушай, а почему они просто не сбегут? — задумчиво произнёс я.

— Может, теперь и сбегут, — ответила Василиса, не отрывая взгляда от дороги. — Скорее всего, до сих пор их удерживало капище. Новое не так-то просто построить, особенно, чтобы никто из людей не заметил и не стукнул властям.

— Допустим, — не стал спорить я. — Но мне интересно другое. Капище ведь для чего-то им нужно. Это инструмент, способ, но не конечная цель.

— Именно. И раз они потратили на него столько сил, значит, готовились провернуть нечто грандиозное и наверняка неприятное, для нас.

— А есть идеи, что именно? — спросил я. — А то я как-то слабо представляю масштаб фантазии Вил. Инициируют природный катаклизм?

— Да я тоже без понятия, Вадим, врать не буду. Но сейчас важно другое, капище обнаружено, они действительно могут сбежать. Бесит только, что Инквизиция опять не поможет.

— А что бы сделал Денис? — хмыкнул я, краем уха прислушиваясь к ритмичному сопению Руслана в телефоне. Оборотень послушно обходил окрестности и не прерывал связь. — Ходил бы как Добрыня по дворам и пугал собак? Да он бы просто воспользовался своим статусом и напряг бы тебя. Ты бы точно так же искала Вил, как сейчас. Так что мы всё равно в той же точке, откуда начали.

— Бюрократия, — раздражённо выдохнула Василиса. — Даже в магических делах от неё никуда не деться.

В этот самый момент из динамика моего телефона донеслось шуршание. А следом глухой звук удара.

— Руслан! — вмиг напрягся я. — У тебя там что, что-то случилось?

— Рубаха кое-куда просочилась, да из рук выскользнул, — донёсся напряжённый голос оборотня. — Телефон уронил. Но… да. Тут какая-то чертовщина. Я у медпункта. Понимаешь, этот ваш очередной объект с Гайком, он тут недалеко… Слушай, когда у вас уже дома закончатся? Я с этими брожениями скоро местным краеведом стану! Меня бабки уже за проверяющего принимают, «инспехтора из району». Дважды самогон предлагали!

— Ближе к делу! — шикнул я в трубку, чтобы он не отвлекался. — Что там случилось?

— В самом медпункте какая-то возня. И женские крики. Пойду-ка я, посмотрю, что к чему.

— Стоять! — гаркнул я. — Никуда не ходи. Тебя из окон медпункта видно?

— Да нет, я ж присел телефон поднять. Тут кусты густые… не пойму какие. Смородина, кажется.

— Вот в смородине и сиди. Мы с Василисой будем через минуту.

Василиса, отлично слышавшая весь разговор, молча вдавила педаль газа. И машина мгновенно перешла из вальяжного режима «сельское патрулирование» в режим «гонка на перехват».

Я сбросил вызов, на секунду засомневался, но всё же набрал Добрыню. Трубку сняли немедленно.

— Да, — раздался его невозмутимый бас.

— У нас активность в медпункте, — коротко доложил я.

— Думаешь, Вилы прячутся там?

— Не знаю, пока только подозрения. Вы в Колдухино?

— В нём, где ж мне ещё быть. Сейчас прилечу… то есть прибегу туда.

— Только без нас ничего не предпринимайте, — твёрдо предупредил я.

— Да он и не успеет. Мы будем первыми, — процедила сквозь зубы Василиса.

Она резко заложила вираж, и машина вывернула к зданию медпункта.

Снаружи всё выглядело как эталонный островок спокойствия. Сельские медучреждения вообще обладают какой-то своей, особенной аурой. Даже пёстрые цветы на клумбах, посаженные заботливыми руками местных пенсионерок, и газон, выкошенный Давлетом Марксовичем лично, были необычными. Они казались здесь какими-то подчёркнуто правильными, неуловимо отличаясь от любой другой клумбы и газона в посёлке.

Однако сейчас эта идиллическая тишина была какой-то тревожной. Обманчивой. Словно натянутая до предела струна, готовая лопнуть от одного неосторожного движения.

Я скосил глаза и заметил в зарослях Руслана. Оборотень сидел на корточках с самым серьёзным видом, на который только был способен. Я коротким жестом приказал ему оставаться на месте и не высовываться.

— Человек, загнанный в угол, действует непредсказуемо и значительно более деструктивно, чем обычно, — негромко произнесла Василиса, явно цитируя какой-то ведомственный учебник.

Я осторожно толкнул входную дверь, заглянул внутрь, замер и прислушался.

— Конечно, у нас тут не стационар, но для таких красоток, тем более раз одна из вас в положении, я сделаю исключение, — донёсся из глубины приглушённый, какой-то слишком ровный голос Давлета. — В этой палате можно расположиться, сейчас найду одеяла. Там туалет, душ. Лейка, правда, подтекает…

— Закрой входную дверь. И бабку выбрось, — перебил его неприятный, режущий слух властный женский голос.

Медпункт располагался в переоборудованном дореволюционном особнячке. От входа вёл прямой коридор с глянцевыми от коричневой краски половицами. Стены пестрели выцветшими плакатами о вреде курения, профилактике ОРВИ и пользе прививок. По обе стороны тянулись двери, бо́льшая часть которых всегда была заперта, здание просторное и действительно могло служить стационаром, но Давлету явно было лень убирать лишнюю площадь. Дверь в его основной кабинет по левой стороне, светлый и с большими окнами, сейчас была распахнута настежь.

На потрёпанной банкетке в коридоре, где обычно коротали время пациенты в ожидании приёма, сейчас в неестественной позе сидела, обмякнув, баба Нюра. Её очки криво сползли на кончик носа, глаза закатились так, что виднелись почти одни белки, а по подбородку тянулась тонкая ниточка слюны.

Из дальней боковой двери вынырнул сам Давлет. Взгляд его был пустым и устремлённым в никуда, а лицо казалось одновременно расслабленным и потерянным, как у ребёнка, которому только что сделали укол, и он вот-вот разрыдается. С пугающим механическим равнодушием фельдшер подхватил бессознательную бабу Нюру под мышки, напрягся и потащил её прямо ко входу. То есть прямо на нас с Василисой.

Нас он пока не замечал. Давлет двигался как бракованная шарнирная кукла, тяжело и опасно раскачиваясь на ходу. Он едва не задевал плечами плакаты, а проходя через дверной проём в тамбур, ощутимо приложился плечом о косяк, но даже не поморщился.

— Останавливай его, — тихо прошептал я Василисе, выглядывающей