Я умру маленькой дурой? - Ксения Наймушина

ответы: про русалку, солдат, про записку, которую кто-то оставил возле хижины, про бабушку. Мне нужно узнать, почему нельзя домой. Этот старый хрен молчит. Так что давайте, кто тут – духи леса, солдат Онни, – выходите все и рассказывайте».

Ближе к укреплениям лес становился всё реже, сосны посуше, овраги попустынней – было много голых, надломленных, кривых, поваленных ветром стволов. И камни – повсюду.

Передо мной выросли стены укрепления. Я остановилась. Про страх я, конечно, себе соврала: рёбра стянуло, горло тоже, руки и ноги начали неметь. Я подпрыгнула несколько раз, чтобы сбросить тревогу и сделать шаг. Немного отпустило – я быстро и уверенно пошла вперёд, но тут же упала, зацепившись за колючую проволоку. «Вот это штыри! Будь я не в сапогах, продырявила бы ногу».

Стены были не такими огромными, как показались в первый день, – метров пять в высоту. Каменные ступени. Кое-где из полуразрушенных стен торчали решётки. Всё – в мшистом покрывале. Рыжий мох смотрелся на стенах как подтёки густой ржавчины. Сквозь плиты прорастали тонкие сосны. Природа брала своё, захватывала и камни, и куски металла.

Я опустила голову и увидела на камне металлическую сморщенную коробочку. Она вся проржавела, но надпись всё ещё можно было прочитать: Helsinki. Куски металла были повсюду. Каски, вросшие в стволы сосен. Гниющий котелок, ложка, кружка. Толстая острая колючая проволока вросла в стволы и соединила в этой пытке несколько кривых деревьев. В ствол другой сосны врос пистолет. Жуть какая. И никто не тронул за столько лет, не забрал. Рассматривая всё вокруг, я заметила в одной из щёлок меж плитами что-то белое. Подцепила ножичком – как будто маленький амулет из слоновой кости, в форме животного без башки. Потёрла, сунула в карман.

Прошла вокруг. На одной из стен на уровне глаз были выдолблены слова по-фински. Сфоткала, чтобы перевести. Там же сделала автопортрет: в огромном жёлтом шерстяном свитере из местного сундука с растрёпанными волосами на фоне каменных стен и карельского леса – я очень хорошо вписалась в пространство.

Полезла наверх. Здесь даже сквозь лестницы прорастали мелкие кривые деревья. И снова мох, повсюду мох – толстым слоем. Видела железные штыри, петли, патроны. Видела следы взрывов: продырявленные, как будто разорванные стены. Слышала звуки капающей воды где-то внутри.

В лабиринте укреплений были двери – все закрыты. Но зайти я бы всё равно не рискнула. Прошлась по крыше. Сверху я сразу увидела те самые холмики с высаженными на каждом по сосне – всё, как говорил дядя Гена. Два мира: мёртвых и живых. Как и повсюду здесь. Я шла по крыше и заглядывала в отверстия. Где попадал свет, видела каски, доски, камни, автоматы, плесень и сырость. Одно отверстие было совсем чёрным – включила вспышку и сфотографировала темноту.

На экране фотоаппарата появились черепа и кости – много. Зубастые черепа с чёрными глубокими ямами вместо носа, рта и глаз. Прочие кости – будто остались от сковороды с куриными ножками, только гораздо больше. Я прихлопнула рот, чтобы не завизжать. К горлу резко поднялась тошнота – меня вырвало. Я на секунду потеряла равновесие и чуть не грохнулась со стены. Я села на крышу, потихоньку отползая дальше от отверстия. Как это всё произошло? Во время высадки карельского десанта или после? Кто там был? Как умер? И точно ли я хотела это знать?

Я походила по крыше и вокруг укреплений ещё немного. Села напротив самой высокой стены и просто смотрела в одну точку. «Зачем я здесь? Скажите мне хоть кто-нибудь».

В этот момент где-то совсем рядом треснула ветка. Следом – звук, который я уже слышала раньше (то ли едва слышное бормотание, то ли напев). Жутко. В голове промелькнула мольба к лесу: «Нет, стоп, я передумала, ничего мне не говорите». Я бегло всматривалась в сосны – показалось, кто-то в тёмной одежде зашёл за сосну и остановился. Чёрт. Я перевела взгляд на ковёр из мха в поисках своей антиболотной палки – её нигде не было. «Господи, двигайся, двигайся, дура! Давай, переставляй ногами, быстрее!» Я дёрнулась в сторону озера. Не оглядываясь выбежала под солнце, на камни.

Я неслась на всех парах в сторону маяка. Скакала с камня на камень, как делала это в первый день, следуя каменной дорожке строго на рубеже между озером и лесом.

Глава 3

«Простота хуже воровства»

Из жизни живым не выйти

– Дядя Гена! Дядя Гена! Да где вы, чёрт возьми?! – Я кричала, его нигде не было. Сверху бахнуло:

– Тут.

Он сидел на самом верху, перелез через ограждение смотровой площадки маяка и курил. Я полетела к нему наверх, прислушиваясь к глухому кашлю старого куряги.

– Дядь Ген, вы уходили с берега, пока меня не было?

– Не, не уходил.

– Там, в лесу, кто-то был.

– Опять, да?

– Честное слово! Я слышала голос и треск веток. И там за сосну кто-то зашёл. Спрятался от меня. Ну, наверное. Там что-то тёмное было.

– Человека самого видела?

– Нет. Не уверена.

– Ну вот и всё. Если турист заблудший, так нечего бояться. Ему самому, поди, страшно в этих безлюдных местах. Да и показалось тебе.

– Какой ещё турист? Тут вон только ваш монастырь с берёзой вместо колокольни, болота и Ешлозеро это, забытое Богом, с сотней смертей на один квадратный метр. Кто сюда сунется для туризма?

– Вот и я тебе о том же. А если не турист, так и некому. Сюда сейчас только один человек дорогу знает.

– Вы и есть этот человек?

– Не, я и ещё один.

– Кто, вашу мать?

– Дед Пихто. И так больше не выражайся. Показалось тебе, Варь. Ветер там гуляет – озеро же рядом. Плюс щели в камнях – они звуки собирают и выдают за речь. Не слышала про такое? А за холмиком, поди, каска какая осталась лежать на пне или висеть на ветке. Видела же сама – там такого добра море. Давай лучше рассказывай, чего углядела из реального.

Достал! Неужели я и правда всё себе надумала? Папа тоже всё время говорил, что я фантазёрка. Я закопошилась по карманам сумки и достала фигурку на верёвке. Дядя Гена встал, но остался там же, за перегородкой.

– Во, смотрите. Что это может быть?

– А, ну понятно. – Он глянул одним глазом и снова отвернулся к лесу. – Смотри, финские солдаты отпиливали головы у трупов советских, вываривали черепа и делали из них сувениры для своих невест.

– Фу, господи! Жуть какая!

– Да ладно,