Кровавый сад - Алёна Моденская

Какая же Тома дрянь.

Глава 15

У каждого свои демоны

Тома проснулась и некоторое время лежала с закрытыми глазами. Вспомнить, где она и что вчера было, получилось не сразу. Только когда разлепила веки и увидела старый белёный потолок, шторы, резную мебель и занавески на окне, воспоминания хлынули фонтаном.

Как она вчера приползла к Вальпургии Карловне, как хотела бежать в парк искать Изи. И как бабка сказала: «Вот прям щас и пойдём, только чаю попьём». После пары глотков горького, но какого-то жутко полезного настоя Тому напрочь вырубило. Моменты умывания, переодевания и звонка родителям из памяти пропали.

Обеспокоенных вызовов и сообщений от мамы не было, значит, Тома всё-таки её предупредила. Но всё равно надо вставать и идти искать Изи. Хотя если честно, хочется просто лечь и ни о чём больше не думать.

Тома откинула одеяло, кое-как села. Оказалось, что у неё на руках и ногах белели бинтовые повязки. Надо же, этих лечебных процедур она тоже не помнила.

— Проснулась? — спросила из-за занавески Вальпургия Карловна.

— Угу. Доброе утро, — вяло ответила Тома, надевая тапки с резиновыми подошвами.

— Доброе. Давай в ванную и завтракать.

Тома послушно поплелась в ванную, которую по вечерним приключениям тоже не запомнила. А ничего так умывальня, большая и светлая. Да уж, тут, и правда, можно сауну да ещё бассейн устроить. Маленький, как в банях, но всё же. Интересно, у кого-нибудь из жителей Божедомки есть такой?

Бабуля, оказывается, уже накрыла в большой комнате стол: глазунья, кофе, густые сливки, масло, козий сыр, тосты.

— А где моё платье? — просила Тома, осматриваясь.

Вальпургия Карловна указала на стул, где висело постиранное и выглаженное платье. Содержимое карманов оказалось на месте. Тома быстро переоделась и причесалась, пусть и без пенок, и воска. Волосы сразу скрутились в тугие пружинки, но сейчас не до рассуждений о стиле.

— Вы мне поможете найти Изи? — спросила Тома после прекрасной яичницы, когда бабуля разливала кофе.

— Найдём, не переживай. — Вальпургия Карловна чинно наливала тягучие сливки в чашку.

— Вы так спокойно об этом говорите, — вяло усмехнулась Тома.

— А ты не гоношись. — Бабушка подвинула кофейную чашку и ей. — Хорошей хочешь быть. Всем всё равно не угодишь.

— При чём здесь… — Тома только повела руками.

— При том. — Вальпургия Карловна села за стол и взяла пшеничный тост. — У каждого есть свои демоны. Будешь всё время их запирать, они постоянно будут искать выход и выпрыгивать в самый неподходящий момент. Знаешь, почему говорят: «бойтесь гнева терпеливых»?

— Ну? — спросила Тома, подпирая голову рукой.

— Во-первых, убери локоть со стола, — строго произнесла Вальпургия Карловна. — А во-вторых, слушай. Когда постоянно себя подавляешь, рано или поздно всё равно взорвёшься. И тогда твои демоны тебя сожрут. Поэтому лучше с ними примириться. Признай, что и у тебя есть теневая сторона. Ты, в конце концов, не обязана быть идеальной.

Тома молчала. Её всю жизнь учили быть хорошей девочкой и ругали даже за самый пустячный проступок. В конце концов она научилась держать себя на цепи и теперь сама отвешивала себе затрещины за любую оплошность, пусть и случайную.

— Да, мамаша тебя надрессировала. Правильно, у неё должна быть идеальная дочка, чтобы новый муж не обиделся. Кому нужен трудный неудобный ребёнок. — И бабуля захрустела тостом.

— Так что, надо всегда делать всё, что захочешь? Считать себя всегда правой? — с вызовом спросила Тома. — И думать только о себе?

— Нет, конечно, — спокойно ответила бабушка. — Если будешь так жить, твои демоны сожрут тебя ещё быстрее. Живого места не оставят. Сама превратишься в нечисть.

— Как Дора Горина? — уже мягче спросила Тома. — Или как тот, которого вы в саду зарыли?

Вальпургия Карловна глянула на Тому с прищуром. Потом кивнула:

— Да, как Дора Горина. В ней человеческого давно не осталось. А этот, в саду, сейчас как раз проходит очистку.

— И чем тогда сад Гориной отличается от вашего? — подалась вперёд Тома. — Это же одно и то же.

— А вот и нет, — улыбнулась бабушка, наливая себе ещё кофе. — Мёртвый сад Гориной — это насилие и над человеком, и над природой. Жертва нечисти. А у нас, если хочешь, чистилище. Мы же не отлавливаем этих блуждающих, сами приходят. Или нарываются. Земля и мать-природа сами делают своё дело, мы только помогаем. Без ненависти, ясно?

Тома кивнула, хотя ей не было ясно. Поэтому она просто перевела разговор на другую тему:

— Так что насчёт Изи? Где её искать?

— Где-то в парке, это понятно. — Вальпургия Карловна щурилась в пространство. — Только вот где именно?

— Кстати, мне сегодня на работу, — спохватилась Тома. — И Изи, кстати, тоже.

— Скажешь, что она поехала в больницу, — отмахнулась бабуля. Потом внимательно глянула на Тому: — Может, и сама больничный возьмёшь? Такие царапины за одну ночь не пройдут.

— Не дадут, — грустно вздохнула Тома, вспомнив Яру. Вот кто никакими комплексами не страдает. Всегда и во всём считает себя лучше всех.

— Где вы сегодня благородите? — спросила Вальпургия Карловна, откидываясь на спинку стула.

— В парке, — глухо произнесла Тома. Даже вспоминать про это место не хотелось.

— Тогда дуй в парк, выпроси себе работу где-нибудь в сторонке. Там и встретимся.

Тома поблагодарила бабулю за завтрак и повязки и побежала домой. Родители уже ушли на работу, Костика отвели в садик, а Ульянка, видимо, отправилась куда-то к подружкам. Так что никто не помешал Томе переодеться в рабочие лохмотья и немножко посидеть на стуле, пялясь в пустоту и жалея себя.

Когда Тома пришла к парку, все озеленители уже собрались, не было только её и Изи.

— О, явилась, — высокомерно проговорила Яра, указывая на запыхавшуюся Тому длиннющим ногтем. — А подружка твоя где? В вытрезвителе?

Отряд зелёных футболок вяло захихикал.

— Изи в больнице, — солгала Тома, пытаясь звучать громко и ровно. — Ногу повредила, когда вы нас отправили поливать из леек клумбы.

— Это было несколько дней назад, — злобно гаркнула Яра. — Так что ещё неизвестно, где твоя подружка навернулась! И нечего мне тут предъявы кидать!

Тома в ответ скроила равнодушную