Кровавый сад - Алёна Моденская

— Мне иногда кажется, что давно надо было его вырубить, — пробурчала Тома. — Одни проблемы от него.

— Проблемы от людей. Природа-то при чём?

— Наверное, ты прав, — согласилась Тома. — Ладно, я пока пойду. Постараюсь побыстрее. Если что — звони мне, хорошо?

— Хорошо, — проговорил Рома. И даже проводил Тому на всякий случай до широкой аллеи.

Тома бегом добралась до озера, перелезла через мостки с перилами и спустилась по откосу. Стала отрывать ленту и повязывать её на все стволы и ветки подряд. Всё равно местные потом опять эти метки поснимают. Например, уже знакомая мадам с палками и её щеголеватый друг как раз прогуливаются по дощатому настилу. Уже третий раз мимо Томы прошли.

Вообще-то Тома согласна с Ромой — такой старый парк надо признавать объектом природного наследия, а не выкорчёвывать. Особенно если вспомнить, что именно может выбраться из-под корней деревьев. С другой стороны, не лучше ли вычистить старые растения и посадить новые?

Только вот Тома уж слишком хорошо знает Яру и её коллег по отделу благоустройства. Даже если новые саженцы и будут заказаны и привезены, то совсем не факт, что они здесь приживутся. На посадки вполне могут отправить отряд Томы, но поливать и лечить их всё равно никто не будет. Так что парк рискует превратиться в степь или грязный помоечный пустырь.

Тома размотала ленту и обвязала сразу все ветки старой раскидистой ивы. Даже узелок не стала делать слишком тугим, чтобы местным было проще его развязать.

Так. Стоп. Что там Рома сказал? Парку триста лет? Да ладно, не может быть. Ну, сосны и дубы могут жить веками, но плодовые деревья — точно нет. С другой стороны, учитывая, на чём они тут растут… Пожалуй, и все пятьсот протянут.

Тома привязала конец ленты к ветке ивы и стала разматывать катушку, пятясь вдоль кустов. Дошла до площадки, где кормят уточек, вернее, кормили, и привязала другой конец ленты прямо к перилам.

— Она что, следит за нами? — надменно спросил голос Ады.

Тома подняла голову. Оказалось, на площадке, уходящей опорами в воду, стояли Влад и Ада, упирающая тощие руки в бока. Влад обернулся, высматривая Тому.

Тома отвязала ленту от перил и двинулась обратно к ивовым кустам. Начала тщательно, хотя и не особенно крепко привязывать каждый кусочек ленты к отдельной веточке. Скоро ива стала похожа на священное языческое деревце. Кроме повязывания ленточек, Тома стала ещё и выгребать из-под корней брошенные отдыхающими фантики, стаканчики и коробочки от соков.

— Нет, ну она точно следит за нами! — капризно произнёс голос Ады. — Скажи ей, чтобы ушла!

Влад ответил что-то неразборчивое.

— Работает она! Пф-ф! — насмешливо фыркнула Ада. — Да это работа для дебилов! Туда нормальные люди не идут!

Тома глянула на неё через плечо. На себя бы посмотрела. Кукла паршивая. Хвостики, ободок с ушками, большие кроссовки, плиссированное мини-платьице. Девочка-переросток из дешёвой порнушки.

Однако её надменность ещё не так противна, как сочувственное любопытство — Ада ведь лопотала мерзкие пошлости во весь визгливо-крикливый кукольный голосочек. Так что на Тому уже гуляющие по парку оборачивались.

Отвернувшись, Тома повязала ещё две ленты. И тут её что-то легко ударило по макушке. На землю упал фантик, свёрнутый в шарик. Тома выпрямилась и медленно обернулась. Ада насмешливо глядя на Тому, демонстративно облизала большой синий карамельный леденец на палочке. Даже до Томы дошёл приторный запах.

— Ой, Владик, а сфоткай меня! — пропела Ада и раскорячилась у перил, выставив тощий зад.

Влад, криво улыбаясь, достал телефон.

Тома отвернулась. В ушах стучало. Глаза сами собой закрылись, руки сжались в кулаки. Мерзкая тварь. И ведь никто из шибко интеллигентных гуляющих по парку мещан не сделал ей замечания, когда она бросила фантик за перила площадки.

Всем же приятно посмотреть, как унижают слабого, верно? Ну, ничего, баклашка ты пакостная, перевернётся и на твоей улице цистерна с фекалиями.

Эх, жаль, что теперь не ночь с полной луной. Вызвать бы фантом, который спихнёт эту гадкую Аду в озеро. А потом рассыплется, и никаких следов и претензий. Так, стоп. Ведь сейчас как раз идут дни полнолуния.

— Ой, Вла-адик, ещё во-от так сфоткай!

Тома попыталась представить, что теперь темно. На небе — луна, на озере — лунная дорожка. По которой идёт Тома-фантом. Подпрыгивает и дёргает Аду за противный хвостик.

Визг, треск, всплеск. Тома проснулась и обнаружила себя стоящей у прибрежных ив. Кругом кричали люди, все куда-то бежали.

Зевнув и нехотя обернувшись, Тома увидела Влада, летящим головой вниз в озеро по дуге. Перила площадки оказались сломаны — исковерканные края наклонились к воде.

— Нечего было на парапет залезать, — тихо бубнила дама со скандинавскими палками.

Влад широкими гребками поднимал веера брызг, где-то рядом истерично голосила Ада. Да как так-то? Тут глубина — по пояс, а она почти на середине озера вопит. Как она сумела туда улететь?

Вместе с остальными Тома подошла к кромке воды. Ада всё орала, плюхая руками по воде, Влад плыл к ней. Наконец добрался, перехватил, и они вместе направились к берегу.

Однако скоро разом вскрикнули и ушли под воду. Зрители синхронно ахнули. Влад вынырнул, резко надрывно вдохнул, снова вскрикнул и скрылся под водой.

Тома поднесла ладони к лицу. И оказалось, что у неё в руке лунный кварц из ручья в овраге. Но подумать, откуда он взялся, и что бы это обще значило, Тома не успела, потому что в воду прыгнул ещё один человек. Рома нырнул в озеро с той же площадки, а Тома даже не успела его остановить.

Рома быстро доплыл до места, где выныривал Влад, и сам скрылся под водой. Потом, правда, появился, глотнул воздуха, и снова нырнул. Тома сжала камень в кулаке и мысленно тоже опустилась в воду, вытягивая Рому на берег.

Не заметила, как прямо в кедах вошла в воду. Стала маленькими шажками двигаться вперёд. Ноги вязли в иле, штаны намокли. Рома появился из воды, взмахнул руками и ушёл вглубь. Ну нет, не все же сразу!

Тома пошла вперёд. И вдруг поняла, что ещё шаг — и она тоже провалится в чёрную бездну. Дно озера обрывалось через несколько метров от берега и уходило на большую глубину. Но ведь это же не так! Это озеро — всего лишь камышовая лужа, здесь всегда воды