Возвращение в Навь - Татьяна Филатова

- Какой сегодня день? – противясь сотрудникам скорой помощи и поднимаясь с дивана, спросил он.

- Сегодня, - ответил фельдшер – мужчина, что был примерно возраста самого Сергея. – Сегодня… Лежим, не встаем. Лежим, я сказал!

И он лег. Ему больно светили в глаза фонарем, измеряли давление, пульс, слушали сердце. Но все это было неважно, а важно было одно: ему нужно было скорее попасть к сыну…

Они оба провели какое-то время в больнице, чтобы все лечащие их врачи: и доктор Ярослава, и врач, который прежде наблюдал сбежавшего Сергея, убедились, что их пациенты полностью здоровы. Сергей отказался как-то пояснять свой поступок, лишь сказав матери короткое: «Так нужно было».

Наталью Львовну Сергей отблагодарил даже больше, чем обещал и ей, и ее далекой прабабке. Львовна же, стоит отметить, и денег тех брать не хотела: она все еще пребывала в немалом шоке не только оттого, что то, что она давно называла своей специализацией – действительно существует, но еще и оттого, что ей самой удалось коснуться всего этого и не просто связаться с иным миром, но и отправить туда человека. Живого. Что, правда, она признала, что без помощи медиков вернуть бы Сергея ей все же не удалось – она боялась совершить ошибку. И Сергей был ей благодарен за решительность и жертвенность, ведь рискуя своей свободой, она спасла ему жизнь.

А еще Сергей был немало удивлен, когда сын, на розовый цвет щек которого он все никак не мог насмотреться, рассказал ему странный сон, который видел, пока лежал несколько дней без сознания. Ярослав говорил ему о каком-то темном месте; о красивой, но несчастной и очень злой женщине с черной косой, которая пела Ярославу песню, от которой хотелось спать; он рассказывал о маленьких жутких существах, что ползали рядом с ним, предлагая ему поиграть вместе, но Ярослав, видя их черные глаза и длинные когти, боялся их и играть с ними отказывался; он видел странных девушек, которые выглядывали из черной воды, а на их спинах совсем не было кожи, отчего по спине самого Ярослава бегали мурашки; он видел в своих снах очень высокого, очень сильного и страшного человека, который, казалось, хочет убить Ярослава – убить и съесть, а вместо этого он держал его на руках, словно спасая от тех, кто прятался в тени. А там пряталась она… Ярослав подробно описал девочку, которой было лет примерно столько же, сколько и ему. Она ползала вокруг него, взбиралась на стену и даже на потолок, все тараторя какую-то считалочку, словно призывая мальчика сыграть с ней в прятки. Но Ярославу было страшно с ней играть – ему было страшно даже просто смотреть на нее: ее черные глаза, черные губы, черная слюна, что стекала по подбородку – все это пугало его, заставляя обнимать свои коленки, вжиматься в самый дальний угол неизвестного ему темного места и зажмуривать глаза, молясь и надеясь, что все это только сон.

А потом он проснулся. Кристина сказала Сергею, что сын, открыв глаза, сразу стал спрашивать ее об отце, ведь папа с его слов остался там – на кладбище. Возле церкви. С монахом… Сказав радостной, плачущей матери эти странные слова, Ярослав тут же подвергся детальному осмотру медиков, так же, как и спустя некоторое время его отец, которого скорая помощь доставила в ближайшую больницу.

- Ты тоже что-то видел, пока спал? – спросил Сергея сын.

- Видел, - улыбнулся тот. – Тебя видел.

- И все?

- А мне большего и не надо. Ведь главное – видеть то, к чему стремишься.

Сергей делал все, чтобы вернуть семью и наладить отношения с Кристиной, чему его мать была весьма рада. К тому же он уже присматривал себе новую машину – белый кроссовер, но с одним условием: в нем не должно быть люка.

Таксист вез его чуть больше часа, условившись, что подождет клиента на месте за отдельную плату, чтобы через час увезти его обратно: Сергей прекрасно понимал, что из той глуши вызвать машину будет крайне сложно.

Они остановились у старой церквушки, которая, разумеется, была гораздо моложе той, что простояла века в затерянной деревне в мире мертвых. Священник – немолодой мужчина, был весьма удивлен странному посетителю, который купил несколько свечей и заказал панихиду за упокой души раба божьего Тихона. Когда же священник спросил его, кто такой Тихон, Сергей, загадочно улыбнувшись, ответил:

- Ваш коллега, если можно так выразиться. Умер в одна тысяча восемьдесят третьем, пред Богом предстал пару недель назад.

Священник выразил на лице удивление и недоумение, но, приняв щедрое пожертвование, исполнил просьбу. Сам же Сергей поставил еще одну свечу, хотя раньше никогда этого не делал.

- Уж не знаю, чья она раба, - прошептал он, - вероятно, не божья… Но ведь когда-то она была человеком…

Разузнав у деревенского священника, что с подозрением косился на странного гостя, где находится интересующая его могила на прилегающем к храму кладбище, Сергей отправился на поиски.

- Раз в год к нему приезжают, - прежде сказал священник.

- А надо бы почаще… - ответил Сергей.

Он шел узкими, заросшими тропинками старого кладбища, которое весьма отличалось от того, на каком сам Сергей не так давно похоронил прах души монаха. Ржавые металлические оградки с облезшей краской; старые каменные памятники, которые не пощадили ни ветер, ни дожди, ни снега; вкопанные треснувшие урны, наполненные теперь лишь грязью и дождевой водой; железные надгробия со звездой на верхушке, что когда-то была красной; гранитные орлы с обломанными крыльями; маленькие, некогда белые ангелы, у которых от времени были обломаны возносившиеся к небу руки; разросшиеся деревья, чьи выпирающие из земли корни разломали надгробные плиты с давно стертыми именами на них… Все это манило и отпугивало, завлекало и отталкивало. Смерть, у которой даже яркая обертка и та уже превращалась в прах.

Наконец, он нашел нужные ему могилы.

- Ну привет, Гена, - улыбнулся Сергей, глядя на выцветшую овальную черно-белую фотографию, на которой была запечатлена весьма знакомая ему физиономия. – Гляди, чего я тебе принес…

Он достал из кармана целый пакет ирисок и, присев на корточки, высыпал половину у каменного надгробия.

- Я помню, ты говорил, что лежишь здесь не один… - печально сказал Сергей и приподнял низко опустившуюся ветку дерева, что лежала на соседнем надгробии.

Фотографий