Хтонь за околицей - Саша Бакушкина

– Так он ведь тут кругом, – улыбнулась Леся. – У нас деревня небольшая. Одна улица на четыре десятка домов, и все прямо посреди леса. А мой как раз у самой кромки. Не бывал в таких местах?

Арсений покачал головой и надел на шею фотоаппарат.

Он заметил его на столе, выходя из комнаты. Рука сама потянулась к технике, и, как только он провел пальцами по корпусу, ощутил тепло и необъяснимое чувство родства.

Теперь Арсений мягко проводил по нему пальцами, пока стоял на крыльце и оглядывал двор по сторонам. Он был совсем небольшой. От порога к калитке вел дощатый настил, вдоль которого тянулся невысокий деревянный забор с глиняными горшками. За ним ютился небольшой огород и молодые яблони, которые уже пустили первую листву. А у самого крыльца кустилась сирень.

Арсений сделал несколько снимков и посмотрел на результат. Руки все сделали сами, будто он всю жизнь фотографировал.

Он радостно обернулся, чтобы поделиться этим с Лесей, и наткнулся на ее пристальный взгляд. Он не стал разбираться, просто любовался ею. Осознав это, быстро отвел глаза и продолжил рассматривать двор. К дому вплотную прилегал хлев, из него не раздавалось ни звука.

– А что, живность не держишь? – спросил Арсений, кивнув в сторону постройки.

Леся чуть помедлила, собиралась с мыслями.

– Нет. Тяжело мне… запирать кого-то, – ответила она с едва заметной грустью.

А после, будто силой скинув с себя печаль, схватила Арсения за руку и потащила к калитке.

– Ну что же ты стоишь, пойдем! Здесь все свои.

За пределами двора стоял монотонный гул: кудахтали куры, где-то в поле за домами перекликались мужские голоса, во дворах визжали дети, на которых то и дело покрикивали женщины.

Леся шла рядом, держа Арсения за руку. Она вся светилась изнутри. А он при одном только взгляде на нее сразу становился стыдливым мальчишкой, забывал дышать и вспоминал об этом только тогда, когда начинала слегка кружиться голова. Но он не мог ничего поделать, хотел смотреть только на нее, слушать только ее голос, прикоснуться к ее волосам…

Из грез его вырвал хлесткий звук мокрой ткани и упавшая на лицо прохладная изморось.

– Тетя Ганя, смотри, кого я привела! – воскликнула Леся.

Крупная женщина в цветастой косынке встряхивала и развешивала на веревке чистое белье. Арсения она окинула изучающим взглядом, от которого ему вдруг захотелось поправить футболку и пригладить волосы.

– Ну что, очухался, пришелец? – спросила она и уперла кулаки в бока.

– Да, – улыбнулся Арсений. – Я слышал, вы заходили. Спасибо вам.

– А мне-то за что? Это вот ее благодари, – махнула она головой на Лесю и посмотрела на нее с материнской теплотой. – Она у нас… беспокойная. Больно добрая. Скот выхаживает, живность больную из лесу тащит, птиц раненых подбирает. Подлечит и отпускает, – наигранно строго произнесла тетя Ганя, а потом громко рассмеялась. – Теперь вот на людей перешла… Так что не обижай ее! У нас вся деревня за нее горой.

– Ни за что! – серьезно ответил Арсений.

Леся с благодарностью посмотрела на женщину, чмокнула ее в щеку и потянула Арсения дальше.

На крыльце дома напротив сидела бабушка, чистила картошку и напевала что-то себе под нос. Двое мужиков, по пояс голые, подбивали колья в заборе и о чем-то глухо спорили. Малышня носилась из двора во двор, махая Лесе измазанными ручками.

Арсений щелкал фотоаппаратом, стараясь запечатлеть как можно больше полных жизни моментов.

Около одного из дворов на старой лавочке под березой сидел дед. Он жилистыми руками ловко сплетал ветви лозы в большую корзину и что-то тихо бормотал.

– Дедушка Кондрат, здравствуйте, – громко сказала Леся, хотя стояла совсем рядом.

– И тебе, дочка, – прогудел Кондрат, не поднимая головы.

Арсений опустился на корточки и сделал несколько кадров, ловя движения рук мастера.

– А это твой, что ль, утопленник? – спросил он Лесю, кинув на парня взгляд светлых глаз.

– Мой, – просто ответила Леся.

И от этого короткого слова у Арсения появилась глупая улыбка и румянец на щеках. Он вдруг так остро захотел, чтобы так и было. Чтобы он был и правда ее.

– А Ганька-то уже хай подняла: «Чужого притащила!» – усмехнулся дед. – А какой он чужой? Если Леська привела, значит, свой.

– Сеня его зовут, – с улыбкой сказала Леся. – Мы пойдем, дедушка. Все ему показать хочу. Еще заглянем к тебе.

– Идите-идите, дело-то молодое, – отмахнулся дед и продолжил свою работу.

Леся поглядела на Кондрата с теплой нежностью, а затем потащила Арсения дальше.

У последнего дома их встретила молодая пара. Широкоплечий парень со светлыми волосами обнимал за талию круглолицую темноволосую девушку.

– Эй, Леська, мы уже заждались, когда ты своего болезного нам покажешь! – весело крикнул парень, а затем протянул Арсению руку. – Саша. А это, – он с гордостью прижал к себе девушку, – невеста моя, Оля.

– Свадьба у нас скоро! – звонко выпалила девушка и с любопытством начала разглядывать Арсения. – Ну, ничего такой, – подмигнув, прошептала она Лесе. – Глазищи-то какие! Ты, Леська, его по деревне одного не пускай, а то наши девки быстро растащат по кусочкам.

Леся засмеялась и легонько толкнула Олю локтем в бок.

– Приходи к нам на свадьбу, – уже серьезно сказал Саша, хлопнув Арсения по плечу. – Всей деревней гулять будем.

– Обязательно приду, – искренне ответил Арсений. А потом глянул на Лесю и добавил: – Придем.

Внутри было на удивление спокойно и правильно – так, будто он наконец-то оказался на своем месте. Дома.

День пролетел незаметно. А потом еще один. И еще. И еще.

Арсений совсем их не считал. Ему было так легко и свободно с этими людьми, словно он знал их всю жизнь. А главное – рядом всегда была Леся. Он видел, как она украдкой любуется им и как теплеют ее глаза, когда они сталкиваются взглядами. Ему лишь хотелось быть ближе, слышать ее смех и чувствовать тепло ее руки. В этом и был весь его мир.

День свадьбы Саши и Оли выдался чистым и ясным.

Еще с вечера во дворе сдвинули тяжелые столы, а к празднику на них понесли угощения из каждого дома: горшки с бабкой и жареной курицей, горы пирожков с капустой и грибами. Рядом с кольцами домашней колбасы появились нарезанная полендвица и соленья в глубоких мисках. Конечно, не обошлось и без крепкого домашнего припаса – женщины расставляли его по столам, строго поглядывая на мужиков. А в самом центре на почетном месте возвышался пышный каравай, который тетя Ганя испекла еще затемно.

Гуляла вся деревня. Дети с визгом носились вокруг столов, пока Саша и