Тайна старого пансиона - Елена Ликина

class="p1">– Вы не посмеете! Так нельзя! Не делайте того, о чём пожалеете! Не подходите ко мне! – Марьяна выставила руки, пытаясь защититься от наступающего на неё Родиона. Он двигался медленно, словно марионетка, а взгляд был загнанный, почти безумный.

Марьяна подалась назад, но Нинель не дала ей сбежать. Схватив девушку за волосы, попыталась пригнуть к полу, обнажив шею. Сила в ней оказалась огромная – освободиться у Марьяны не получилось.

– Я держу её, Родик! Давай! Бей прямо в шею, чтобы наверняка!

Время будто замедлилось. Перед глазами Марьяны повисла чёрная пелена. В ушах зашумело море. Ровный и монотонный гул лился давно забытой мелодией, смутно напоминая колыбельную. В мерном рокоте волн постепенно проступили слова: она наконец вспомнила, вспомнила, о чем пела ей бабушка Вера! Слова оказались незатейливы и просты – они были о любви и прощении, о верности и о желании спасти…

– Отпусти девочку! – Из-за портьеры, ведущей в гостиную, выступила Надежда Валентиновна. – Она принадлежит мне! И только мне!

Внешность главной лаумы изменилась. Облачённая в синий бархатный плащ, она мало походила на себя прежнюю: чёрная коса спускалась почти до самого пола, белые глаза смотрели жёстко и зло, нос вытянулся и слегка заострился. Синяя же – в цвет плаща – маска скрывала половину лица.

– Нет!.. Нет… я должна отомстить… – Нинель попыталась сжать шею Марьяны сильнее и упустила драгоценную доску.

Ударившись об пол, старое дерево раскололось, указатель-треугольник отлетел куда-то под печку. В лёгком облачке из пыли и трухи на мгновение проявился девичий силуэт, и Надежда Валентиновна с ухмылкой развеяла его руками.

– Не-е-ет! Настюша! Девочка моя! – Оттолкнув Марьяну, Нинель рухнула возле доски. Причитая, принялась сгребать к себе обломки дерева. – Мамочка сейчас всё исправит! Мамочка тебя вернёт! Только найдёт клей. Клей! Мне нужен клей…

– Времена меняются, а люди по-прежнему пленники чувств! – Брезгливо обойдя копошащуюся на полу Нинель, Надежда Валентиновна протянула руку Марьяне. – Поднимайся, девочка. Пришла пора завершить наше маленькое таинство. Мне не терпится выпорхнуть из клетки.

Марьяна увернулась от лаумы и отползла в угол кухни. Загнанным зверьком уставилась оттуда на всех. Не так, совсем не так она представляла своё возвращение сюда. Не о таком думала, когда просила рагану переправить обратно в пансион.

– От меня не убежишь! – Надежда Валентиновна погрозила пальцем и хихикнула: – Тебе там удобно? Не дует на полу?

– Ника! Монах! – Марьяна в ответ закричала. Она не надеясь, что её услышат. Ей просто больше некого было позвать, не у кого попросить помощи.

– Не старайся, – притворно вздохнула лаума. – Вскормленная паучихой дурочка заперта в твоей клетушке. Глупышка пожертвовала собой, пытаясь тебя спасти.

– Вы про Нику? – не сразу сообразила Марьяна. – Какой паучихой? Что вы сделали с ней?

– Ничего. Совсем ничего. Когда развалится дом, она сгинет под обломками, и всё. Впрочем, это касается всех обитателей пансиона. И тот симпатичный мальчишка… Монах… составит ей компанию. Он сам предпочёл подобный конец.

– Монах!

– Он самый. Валяется где-то бесчувственным бревном. Я наказала его за равнодушие. И только. Но хватит об этом. Иди скорее ко мне!

– Нет! Ни за что!.. – Марьяна встретилась глазами с притихшим Родионом. По-прежнему сжимая нож, он словно пришёл в себя и теперь внимательно прислушивался к разговору.

Оставалась последняя попытка. Только бы он внял ей, только бы выполнил просьбу!

– Кровь, Родион! – звонко прокричала Марьяна. – Лаума боится человеческой крови!

– Забавно! – Надежда Валентиновна усмехнулась. – Он едва не прикончил тебя, а ты надеешься на его помощь. Смирись! Пора заканчивать этот дешёвый спектакль. Ты согласен со мной, малыш?

Под её взглядом Родион неуверенно дёрнулся и выронил нож. Потянувшись за ним, вскрикнул от боли, лицо покраснело. Каждое движение стоило теперь огромных усилий, тело опять перестало ему подчиняться.

– Вы… не смеете… Я с вами покончу! С обеими сразу! – на хрипе выдохнул он, тщетно пытаясь подхватить нож.

– Браво! – похлопала Надежда Валентиновна. – Люблю упорных и настойчивых. Вот только ты поздно решился. Веник! Светуся! Займитесь им, кто-нибудь! А я посмакую напоследок. – Подавшись к Марьяне, она сорвала маску. На месте губ сокращался и пульсировал безобразный нарост, напоминающий присоску пиявки. – Один глоток, и я стану свободна! Наконец-то стану собой!

– А как же я? – Тихий голос сестры отвлёк лауму от Марьяны. – Что станет со мной, Надюша? Ты же не бросишь меня здесь? Поделишься силой, как раньше?

Любовь Валентинна едва держалась на ногах, тщедушное тельце сотрясалось от дрожи. Поддерживаемая Илси, ослепшая и беспомощная, она кое-как добралась до сестры. За её спиной тёмной тенью возвышалась Агата, из-под низко надвинутого капюшона едва видны были чёрные очки.

– Уходи! Убирайся! – Надежда Валентиновна замахнулась на Агату. – Я почти свободна. Ты проиграла.

– Надюша! Не гони меня! Мы же родные! Нам друг без друга нельзя! – заплакала Любовь Валентинна, приняв слова сестры на свой счёт.

– Заткнись! – прорычала лаума. – И перестань называть меня этим ужасным именем! Наконец-то я смогу освободиться и от него!

– Но оно так красиво! За все годы я успела полюбить наши имена. – Сухонькой рукой-крабиком Любовь Валентинна сильнее вцепилась в неподвижную Илси. Убланича стояла не шевелясь, равнодушно уставившись в одну точку. Старенький халат перекосился, обутые в растоптанные чуни ноги управительницы казались сейчас вытесанными из камня, смахивали на коричневатый, необработанный янтарь.

– Вера… Надежда… Любовь… – Лаума с ненавистью выплёвывала каждое слово. – Я возненавидела эти имена, хотя сама выбрала их для нас. Какая ирония, верно? Людишки вложили в них особое, святое значение! Забавно было посмеяться над этим. Любовь – ничто! Вера – пустышка. Надежда бессмысленна, бесполезна.

– А вы! – не смогла сдержаться Марьяна. – Разве вы не надеялись? Когда пытались вернуть бабушку! Когда искали меня!

– Молчи! – Лицо Надежды Валентиновны исказилось. – Ты меня утомила! Попрощайся со всеми, и начнём!

– Один вопрос! – прохрипел от стола Родион. – Откуда пошло ваше отчество?

– Неважно. – Лаума не скрывала нетерпения. Но голос сестры вновь удержал её, снова отвлёк от Марьяны.

– Был один человек… Валентин… – всхлипнула Любовь Валентинна. – Он… не знал про нас… не знал нашу… сущность… Надюша использовала его… очаровала… Мы гостили у него, когда приехали в городок. Мы не собиралась здесь задерживаться надолго. Когда же Верочка сбежала, нам потребовалось убежище, и нам пришлось остаться в этом доме…

– Предварительно избавившись от хозяина…

– Я убила его! Валентин стал больше не нужен. Он только мешал мне.

– У него была семья. Из-за вас он выгнал родных из дома. Валентин мой дед. Был моим дедом… – Голос Родиона звучал неестественно спокойно.

– Как интересно! И что же ты хочешь, внучек? Неужели отомстить?

– Верно! Я уничтожу тебя! – Родион напрягся и прыгнул на ухмыляющуюся лауму. Повалив её