Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн

Ребёнок материализовался из снежного моря так стремительно, что Карло мог лишь среагировать инстинктивно — ударил по тормозам и дёрнул руль, что послало внедорожник в занос и потащило в огромные сугробы у обочины.

Взрыв порошкообразного снега окутал его со всех сторон, пока он несся прямо на лес, деревья вырастали и мчались на него сквозь лобовое стекло, как карусель, вышедшая из-под контроля. Карло снова ударил по тормозам и рывком вывернул руль в другую сторону, но было уже слишком поздно.

Ужасный звук удара оглушил его уши, и стремительная тьма обволокла его, поглощая свет в яростном потоке.

Медленный звук капли воды исходил изнутри дома — как и странный запах, носившийся в воздухе. Оба были реальными. Взгляд Кэтрин переместился и нашёл раздвижные двери. Снег по-прежнему хлестал в них, и в редких просветах далёкого и неуклонно темнеющего неба за бесчисленными хлопьями, кружащимися в нём, едва различимый лоскут лунного света напрягал силы, пытаясь привлечь внимание.

Скоро стемнеет. Куда ушёл день?

Капель продолжалась... равномерно... медленно. И странный запах становился всё более острым. Это был землистый аромат, который Кэтрин замечала иногда на берегах озера — преимущественно в самый разгар лета. Обычно незаметный, на воздухе он казался привычным, но внутри — навязчивым и более резким.

— Джеймс? — прошептала она.

Барни встал, потянулся, неспешно направился к ближнему креслу и устроился там. Он свернулся клубком и снова заснул — то ли не подозревая, то ли не беспокоясь о том, что, судя по всему, преследовало сейчас только Кэтрин.

Ты не можешь уйти, Кэтрин.

Ружьё по-прежнему лежало на полу — чуть дальше её вытянутой руки.

По-настоящему никогда и не могла.

Она откинулась набок и вытянула руку, пока не коснулась ружья. Лёгким толчком ноги скользнула ниже, подтягиваясь ближе.

Рука сомкнулась на прикладе.

Потому что некуда уйти.

Медленно она переместила ружьё по полу обратно к себе и вернулась в сидячее положение. Прижав оружие к себе, она держала его обеими руками, позволив стволу лечь у колен.

Никогда не было.

Тело дрожало, во рту пересохло.

И никогда не будет.

Если звук капели и запах были реальными, почему же его голос по-прежнему отзывался у неё в голове, замаскированный под её собственные мысли?

Посмотри правде в глаза, Кэтрин... посмотри правде в глаза.

В полутишине и неверном свете с крепко зажатым ружьём она подчинилась.

Из тьмы проступило видение...

Она уже не в доме — лежит снаружи на заднем газоне, наслаждаясь тем, что казалось ясным и солнечным летним утром. Гостей не было, и всё было тихо.

Даже привычный хор птичьего пения из ближнего леса отсутствовал, погружая округу в жуткую, неестественную тишину. Кэтрин провела рукой по сочной траве, пока солнце омывало её своими лучами — лучи обнаруживали природные рыжие блики в её иначе каштановых волосах. Кроме пары старых джинсовых шорт, она была обнажена; летний загар, покрывавший остальное тело, делал грудь куда более бледной, чем она была на самом деле.

Прежде чем она успела полностью осознать происходящее, звук приближающихся шагов привлёк её внимание. Кэтрин прикрыла грудь ладонями и подняла взгляд, но без солнечных очков могла только щуриться в яркие лучи.

Рука потянулась к ней, частично заслоняя блеск.

Джеймс, слегка размытый солнечным светом у левого плеча, смотрел на неё сверху вниз с улыбкой.

Он тоже был лишь в шортах. Выглядел жизнерадостным, счастливым и здоровым — таким, каким был так давно. По крайней мере, на поверхности это был тот Джеймс, которого она когда-то знала и любила.

— Ты так красива, — произнёс он тихо. — С первой встречи я думал, что ты самая красивая женщина, которую когда-либо видел. И с годами ты становилась ещё красивее. Твоё лицо, твоё тело — иногда они захлёстывали меня до такой степени, что я едва выносил. Мне казалось, я умру, если не...

— Джеймс, я...

— Дай мне руку.

Кэтрин дала руку, и он мягко поднял её на ноги. Свободной рукой она прикрывала себя. — Мне страшно.

— Понимаю, — ответил он.

Всё ещё держа её за руку, Джеймс вёл её через задний двор. Кэтрин следовала за ним, позволяя вести её, но когда они приближались к боковому газону, где на верёвках развешано было бельё, она остановилась. В тот день там висело несколько простыней, лениво колыхавшихся в мягком бризе с озера. Как и весь мир вокруг, Джеймс был слегка размытым — как в объектив с пылью.

Звук здесь тоже был иным — приглушённым и смягчённым.

— Тебе не нужно прикрываться, — сказал он.

Смущённо Кэтрин опустила руку. Они продолжали идти.

— Так долго я жил без страха, что почти забыл, каков он на ощупь, — объяснял Джеймс. — Но это полный круг — как сама жизнь, в