Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн

— Всё будет хорошо, — сказала она. — Если только ты...

— Ты не представляешь, как я желаю, чтобы не было необходимости так поступать, моя любовь. Но ничто больше никогда не будет хорошо. — Он достал из коробки журнал карманного формата и швырнул его в камин. — Хотеть, желать, заставлять это быть правдой — недостаточно. Не сейчас. Это распалось, Кэтрин. Я больше не могу. Я... понимаю это теперь. Я не могу это отрицать. Я не могу от этого убежать больше.

— О чём ты говоришь?

— Ты не можешь этого понять, и я за это благодарен — ты должна быть тоже.

— Почему я должна быть благодарна за то, что теряю тебя? Ты мой муж, а я — твоя жена.

Он опустил голову. — Больше нет.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, и всегда буду. Но я... я должен завершить это сейчас — нет другого выхода. Это не может длиться вечно, не так, как ты хочешь, но мы будем вместе вечно, Кэтрин, по-другому.

— Ты бы никогда намеренно не причинил мне такую боль, — настаивала она.

Он обернулся от огня, и по взгляду его глаз она больше не могла быть в этом уверена.

— Это моя природа, — произнёс он тихо.

Кэтрин обняла себя от внезапного холода. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? Я... я чувствую себя такой чёртовски беспомощной, Джеймс, что... что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Беги, — прошептал он. — Беги, Кэтрин. Беги!

Она вспомнила, как бросилась в спальню, заперла дверь и опустилась на кровать. Эмоции захлестнули её, и она тихо проплакала, казалось, очень долго. Она слышала, как Джеймс бормочет за закрытой дверью спальни, но не могла разобрать слов. Даже когда изредка долетало слово-другое, они звучали как на каком-то иностранном языке, которого она никогда не слышала, и он произносил их в странном ритме, напоминавшем... пение... или молитву.

Позже, лёжа в кровати полностью одетой и не в силах заснуть несмотря на поздний час, она слышала, как он ходит по дому, — шаги медленные и непривычно тяжёлые, гулкие, словно он медленно расхаживает туда-сюда. Ожидая чего-то, быть может, или просто пережидая ещё одну ночь темноты. К концу Джеймс спал только днём — он стал слишком боятся темноты, чтобы засыпать.

В конце концов звуки утихли, и в их доме снова воцарилась тишина.

Утром Джеймса не было.

Кэтрин открыла глаза, и воспоминания закружились, ускользая прочь — так из только что погашенных свечей вьётся дымок.

Она услышала звук медленно капающей воды, но никак не могла определить точный источник.

В какой-то момент Барни вернулся. Он был свернувшимся клубком и спал рядом с ней на полу, где она упала в обморок. Она немного повернулась — почувствовала, как кружится голова. Её пальцы провели по шерсти кота. В тот момент ей нужно было держаться за что-то конкретное и реальное. Она осторожно потормошила Барни. Он вздохнул, поднял голову и сонно взглянул на неё. Странно,  — подумала она. Кот прежде чувствовал вещи заранее, но теперь...

Её глаза медленно обвели полутёмную комнату.

Ничего не произошло. Пока.

Но ещё прежде, чем она уловила странный запах или поняла, что ровный звук капели доносится изнутри дома, а не снаружи, она знала: они с Барни не одни.

Карло пересёк черту Блиссфул-Пойнта больше получаса назад, но из-за дурных дорог до озера ему было ещё далеко. Он был рад, что его старая машина добралась до сих пор при таких суровых условиях, — её надёжность в лучшие дни была сомнительной. Насколько он мог судить, он приближался к дороге, ведущей к Кэтрин, но мог ориентироваться лишь по случайным ориентирам. Дворники не справлялись с потоком снега, видимость упала до нескольких футов, а неистовый непрекращающийся ветер бил в машину, раскачивая её взад-вперёд и делая управление при скорости чуть выше черепашьей почти невозможным.

Другой машины или грузовика он не видел с тех пор, как съехал с шоссе. Люди и животные попрятались. Все, кажется, — кроме него.

Хотя то, что он пережил в Род-Айленде, продолжало преследовать его, то и дело перебиваемое шёпотом, напоминавшим о бутылке виски в бардачке, — всё свои усилие Карло тратил на то, чтобы пробираться сквозь метель и нарастающий снежный покров. Даже на малой скорости, чем дальше он углублялся в лесистый участок, ведущий к озеру, тем труднее было продолжать движение.

За все годы в этом краю было немало больших снегопадов, и Карло видел многие из них. Но ничего подобного он не видел никогда. Впервые с начала пути голова прояснилась настолько, чтобы осознать, насколько опасным было это предприятие. В такую погоду, в таких местах люди гибнут. Они замерзают насмерть в своих машинах.

Идея выпить становилась всё заманчивее. Просто один быстрый глоток, чтобы унять нервы,  — предложил голос в голове. Один — и ты сможешь думать.