Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн

— Кто ты? — прошептала она.

Мальчик какое-то время молча наблюдал, а потом тоже растворился во тьме.

— Это я, — ответил за него Джеймс. — И ты — это я.

Он вошёл в неё жёстче, его толчки были злыми и жестокими. Она подняла ноги чуть выше и попыталась сжать колени по бокам его тела в надежде замедлить его, но он был слишком глубоко. — Ты причиняешь мне боль, — задохнулась она. — Джеймс, ты... ты причиняешь мне боль.

Опираясь обеими руками по обе стороны её головы, он толкнулся вверх, пока руки не распрямились. Выгнув спину, он снова и снова ударял в неё, опустив голову и наблюдая, как её грудь вздымается и подпрыгивает с каждым толчком.

Когда всё наконец кончилось, последовало несколько минут замешательства, пока разум Кэтрин делал всё возможное, чтобы переработать происходящее во что-то логичное и связное. Возможности потоком неслись через неё — одна поверх другой.

Этого не происходит. В комнате только ты и Барни. Джеймс мёртв. Не бойся, потому что этого не может быть. Не обращай внимания. Думай о чём-нибудь другом, отвлекись — и всё уйдёт.

Но Кэтрин знала лучше.

Последняя ночь разворачивалась перед мысленным взором, как фильм, — последнюю ночь, когда она видела мужа, Кэтрин помнила столь же отчётливо, как и тогда, больше года назад.

Она нашла Джеймса голым, сидящим перед камином: он вытаскивал вещи из большой картонной коробки и бросал их в огонь. Он сидел пассивно, глядя, как они сгорают, и не говорил ни слова. Большей частью это были различные тетради с незаконченными стихами и рассказами, другие — дневники и небольшие независимые или академические публикации, в которых его работы выходили на протяжении лет. Остальное — его изданные сборники.

— Что, чёрт возьми, ты делаешь?

Он не потрудился обернуться или сделать вид, что скрывает происходящее. Вместо этого продолжал вытаскивать вещи из коробки и небрежно швырял их в огонь.

— Джеймс, остановись, — потребовала она, подходя ближе.

— Оставь меня в покое, Кэтрин.

Она на мгновение остановилась, не зная, что делать. Казалось, единственная вещь, спасённая от огня, — его дневник: он лежал рядом с ним на полу, в стороне от прочего, и было ясно, что он намерен его сохранить. — Зачем ты это делаешь? Это дело всей твоей жизни, которое ты выбрасываешь.

— Ничто из этого не имеет значения, — произнёс он монотонно. — Никогда не имело. Я понимаю это теперь.

— Это неправда.

— Ты не представляешь, что правда, а что нет.

Она присела, но осталась в нескольких футах от него. — Я хочу, чтобы ты остановился. Ты остановишься ради меня? Пожалуйста?

— Почему тебе это важно? Ты и близко не понимаешь ничего из этого.

— Мы найдём тебе помощь, Джеймс. Так продолжаться не может. Я отведу тебя к врачу и...

Он взмахнул рукой — ленивый жест, явно предназначенный её отмахнуться.

— Я люблю тебя, Кэтрин, но, господи, ты бываешь такой тупой иногда.

Она выпрямилась и затянула пояс халата, хотя в этом не было нужды.

— С кем, ты думаешь, разговариваешь? Я твоя жена — как ты смеешь со мной так разговаривать?

— Да. Как я смею?

— Я не намерена продолжать так жить, Джеймс. Тебе нужна помощь. Серьёзная помощь. Каким бы глупым я ни была, я люблю тебя и готова помочь тебе всем, чем могу. Я предлагаю тебе её принять.

— А если это просто невозможно? Что тогда, великая Кэтрин?

В её глазах блеснула сталь. — Тогда иди к чёрту.

Джеймс кивнул, взгляд прикован к огню. — Я не тот, кем ты меня считала, и не то, чем ты меня считала. — Он бросил в огонь ещё одну книжку. — Я даже не тот, кем считал себя сам. Тебе стоит собрать вещи и уйти отсюда, Кэтрин, пока я ещё готов тебя отпустить. Наша совместная жизнь окончена. Она завершена. Я бы отдал всё, чтобы это изменить, но ничто уже не может собрать это снова, потому что ничто никогда не сможет собрать меня снова. Ничто никогда не сделает это вновь реальным.

Её образ исказился сквозь слёзы. Он был прав. Мужчина, которого она знала и любила, ушёл — потерян и заменён этой новой версией. Тот Джеймс, которого она знала, был добрым, мягким и любящим. Не... этим. — Тебе нужна помощь, Джеймс. Есть люди, которые помогут тебе, если ты позволишь.

— Я умею делать вещи.

Кэтрин подошла ближе. — Что ты имеешь в виду? Делать вещи?

— Вещи, которые не могут делать люди. Вещи, которые ты не смогла бы понять, даже если бы я смог тебе объяснить. О чём это говорит тебе?