Самая страшная книга. Новые черные сказки - Майк Гелприн

Тимур опустил голову и скукожился. Селиваночка начала к нему наклоняться, ожидая продолжения. И тогда Тимур резко схватил ее за плечи и заорал искаженным, как бы старушечьим, голосом:

– ДА!!!

Они ехали в машине, обиженная Селиваночка копалась в смартфоне, а Тимур пытался понять, зачем вообще рассказал эту дурацкую детскую пугалку. Может, думал он, потому что обычно от истории ждешь какой-то интересной сюжетной развязки, а тут – неожиданно – тупая физиология. Что, если это нечто вроде подсознательной метафоры их поездки на секс-вечеринку?

Селиваночка оторвалась от телефона и буркнула:

– Еще эротический квест будет.

– А? Что?

– Ничего, я программу изучила. Дурак ты, Тим, вот что.

– Прости, Юль. Блин, не думал, что ты так напугаешься…

Селиваночка и правда сильно испугалась, даже заплакала – пришлось спешно подправлять утекшую тушь. Тимур едва сдержался, чтобы не броситься к альбому и не зарисовать эту сцену.

Сейчас он корил себя и за страшилку, и за то дурацкое желание.

Вечеринка проходила на цокольном этаже расползшегося во все стороны света многоэтажного дома-муравейника. Мерцающая неоном вывеска подавала путникам, заблудившимся среди мусорных баков, опознавательный сигнал: «Баночка».

«Ну что за название-то?!» – думал Тимур.

Он вел за руку нервничающую Селиваночку и прислушивался – к себе и к доносившемуся из-за двери клуба. Музыка звучала приглушенно. На душе царила пустота, и над этой пустотой заунывно текла тревога. Вроде обычный дом, качели и стойки для выбивания ковров – но было здесь душно и колюче, как в первую ночь тяжелой лихорадки.

До совершеннолетия Тимур жил с родителями в хрущевке на окраине. И там, прямо в подъезде, поставившийся «крокодилом» мужик забил молотком своего сына. Кровь оттерли, наркомана посадили, но до самого переезда Тимур не сумел спокойно одолеть площадку третьего этажа. И сейчас забытое ощущение вернулось: по горлу, по спине и по душе будто покатились, мешая дышать и здраво мыслить, раскаленные колючие каштаны.

Не лучшее состояние для разудалой секс-вечеринки.

Он представил, как рисует этот тяжелый дом-муравейник мягким карандашом, сплошной тревожной штриховкой. Чуть полегчало. Обернулся к Селиваночке – она тоже нервничала и сутулилась от этого сверх всякой меры.

– А может, ну его? – осторожно спросил Тимур.

Селиваночка сейчас выглядела какой-то очень маленькой и напуганной, и Тимур рефлекторно потянулся, желая обнять ее. Но она вдруг сама себе кивнула, шагнула к отсвечивающей неоном двери «Баночки» и яростно застучала.

На входе красивая распорядительница вечеринки выдала им браслеты.

– Зеленый – вы открыты и готовы ко всему, ну, общение, секс, понятно, да? Желтый – вы склоняетесь только к общению. Красный – к вам не обращаться, не трогать, вы сами решите, если чего-то захотите.

Тимур без размышлений выбрал красный. Селиваночка колебалась, покусывала губу. С научно-исследовательской сосредоточенностью накручивала на палец прядку. Тимур придумал – и сразу мысленно это зарисовал, – что Селиваночка конструирует катушку индуктивности из волос, чтобы фильтровать рождающиеся в голове пульсации дурных решений.

Он погладил жену по ссутуленной спине, желая успокоить. Но эффекта добился противоположного: Селиваночка обернулась, метнула из глаз пару ледяных молний, выпрямилась и схватила зеленый браслет. Потом взяла ошарашенного Тимура за руку и потащила в глубину зала, откуда уже искрила изломанная мелодия синтвейва.

Воздух гудел от невидимого электричества и полнился цветочным запахом дезодоранта и пота. Люди танцевали босиком, разноцветным неоном сверкали лампы, шелестели обрывки бесед, кто-то целовался.

Музыка навязчиво подталкивала сердце работать в такт биту. Тимур, никогда не отличавшийся пластичностью, сам не заметил, как начал ритмично покачиваться. А потом ощутил, что его ладонь опустела, – Селиваночка потерялась в толпе.

Он бесцельно побродил среди людей, увидел девушку с обнаженной грудью и нескольких человек, играющих в бутылочку. Тощая брюнетка неумело танцевала стриптиз. Краснощекий парень лежал под креслом и лизал пальцы ног женщины в вечернем платье. На руке у женщины был зеленый браслет. Тимур представил, что то же сейчас делают с Селиваночкой, и ему стало душно.

Он шел, раздвигая танцующих людей, как ледокол через торосы. Болела шея, в голове было пусто, дышалось тяжело. Вдруг в нос ударил резкий запах лука. Тимур остановился – так это контрастировало с царившим цветочным мускусом.

Лук он терпеть не мог. Над их с Селиваночкой квартирой жила странная семья. На завтрак, обед и ужин с понедельника по субботу они жарили, варили, перчили, коптили и возгоняли лук. Удушливый запах сочился сквозь вентиляцию и доводил Тимура до белого каления.

Но сейчас Тимур даже обрадовался. Он завертел головой и увидел на плюшевом диване варвара, грызущего луковицу. Браслета у варвара не было, и Тимур понял, что это персонаж эротического квеста.

Варвар впечатлял.

Руки и ноги его можно было рисовать в виде перевязанных шпагатом палок колбасы. Кованные железом сапоги, меховая набедренная повязка, соломенные волосы до плеч, портупея на исчерканном уродливыми шрамами торсе. Варвар выглядел растерянным и сбитым с толку – это вызвало у Тимура понятную приязнь. Он сел на край дивана и спросил:

– У вас лук… ну… как часть постановки? Или прям вкусно?

– В моем королевстве из-за черного колдовства погибли все съедобные культуры, кроме лука.

Гнусавый голос почему-то показался знакомым. А еще удивлял странный аудиальный эффект – варвар открывал рот, но слова Тимур слышал с небольшой задержкой. «Это они для квеста, что ли, заморочились?» – недоумевал он.

– У меня дома сейчас сезон песков, – продолжал варвар. – Бури, все ярко, рабы в цветных нарядах. Мы жарим крокодилов и пируем. Состязаемся на пустынных парусниках. И оргии. О, какие у нас оргии!

– Логично, квест же эротический, – понимающе кивнул Тимур.

Варвар его не слушал.

– А женщины. Какие у нас женщины! У вас тут костлявые и не за что схватить. А еще у вас чехлы для жезлов страсти… Как с ними создавать наследников?

– Чехлы для жезлов? – переспросил с недоумением Тимур. – А! Понял. Да, чехлы, смешно. Ладно, я пойду…

– А мой бедный наследник… О, страшна его доля! Воин, ты поможешь мне спасти наследника? Имя мне Рокот! Рокот Громовой! Прости, что представляюсь с опозданием, но душа моя в черном огне…

– Я Тимур. Тимур Хрусталев. Ладно, мне уже…

И в этот момент на диван рядом с ними присела Селиваночка. Щеки ее покраснели, тушь размазалась, а глаза казались слегка безумными. Тимур подумал, что, возможно, у нее что-то было, и от внезапного приступа ревности побагровел.

– А я Юля Селиванова, – проговорила, восстановив сбившееся дыхание, Селиваночка. – А вы, получается, наш эротический квест?

– Сель и Хрусталь. – Варвар удовлетворенно