Водяной 4 - Константин Паули

мягко поддалась, впуская внутрь. Навстречу ударила волна тепла, наполненная ароматами мангала. Пахло жареным мясом, желудок мгновенно напомнил о себе тихим урчанием — ведь последний приём пищи остался далеко утром. В воздухе стоял легкий шлейф дорогих вин и элитных напитков, добавляя расслабленности в атмосферу заведения. Интерьер отличался сдержанным шармом, дарящим ощущение комфорта и уюта, и располагал к приятному отдыху.

На входе нас встретила девушка-администратор — с широкой неискренней улыбкой и глазами, которые светили как сканер штрих-кодов. Она оценила нас мгновенно: стоимость одежды, уверенность походки, потенциальную щедрость чаевых. Однако надо отдать должное, держалась она идеально, не позволив себе даже тени намёка на нашу неплатежеспособность.

— Добрый вечер, — поприветствовала она нас вежливым тоном. — У вас забронирован столик или ваше посещение было спонтанным?

— У нас встреча, — с достоинством сказал я, — с господином Никосом Хризантопулосом. Мы рассчитывали, что он позаботился о брони.

Фамилия, которую, кстати, было не так-то легко произнести, подействовала. Улыбка девушки стала на градус теплее, а взгляд — уважительнее. Очевидно, Никос был здесь не просто гостем.

— Разумеется. Прошу за мной.

Она повела нас через основной зал, где звенели бокалы и гудели компании туристов, но не за какой-то столик, а в отдельную VIP-зону.

Это было помещение, изолированное от остального зала толстым стеклом и тяжёлыми портьерами. Одна из стен была полностью прозрачной, открывая вид на ущелье и чёрные силуэты гор, подпирающих звёздное небо. Здесь было тихо. Звуки ресторана сюда не долетали, словно мы перешли границу миров.

— Располагайтесь, — администратор указала на массивный стол из тёмного дерева с диванчиками. — Официант сейчас подойдёт. Когда Никос Константинович появится, я предупрежу, что Вы его ожидаете.

Она исчезла, оставив нас наедине с видами ночного Кавказа. Мы сели на диванчик. Я положил руки на стол, чувствуя текстуру дерева. Дуб.

— Красиво, — сказала Василиса, глядя в окно. — Интересно, он всегда так ужинает или просто захотел встретиться с другом опера Руслана на нейтральной территории?

Пришёл официант — молодой парень с безупречной осанкой.

— Здравствуйте, меня зовут Георгий. Чего изволите?

— Салат с печёной свёклой и сыром, — сказала Василиса, которая успела посмотреть меню.

— А мне «Цезарь» с креветками, — заказал я. — И воды. Обычной, чистой воды в графине. Без газа, без лимона, без льда. Просто вода.

Официант кивнул и удалился.

Мы молчали. Молчание иногда — способ сохранить силы перед другим, более важным разговором.

Через некоторое время официант принёс заказ.

Графин запотел.

Я налил себе стакан, сделал глоток. Отменная вода, в ней чувствовалось таянье ледников, чистота и мощь природы.

В этот момент дверь в VIP-зону открылась.

В комнату вошёл не человек — вошла стихия. Воздух мгновенно стал плотнее и жарче, словно кто-то открыл заслонку печи.

Василиса повела рукой, тут же применив магию, проверяя, с кем имеет дело. А я просто смотрел. Иногда глазами тоже многое можно увидеть.

Вошедший был в дорогой дублёнке нараспашку. Он снял её одним плавным движением и небрежно бросил на вешалку, даже не посмотрев, упадёт она или нет. Дубленка послушно повисла.

Сделав это, он повернулся к нам и упёр руки в боки как деревенская бабка, обнаружившая что к ней в гости пришли приятели её непутёвого деда и прячут за спинами бутылку самогонки.

Никос Хризантопулос был огромен. Не в смысле толщины, хотя худым его назвать было нельзя, а в смысле занимаемого пространства. Широкие плечи распирали синюю рубашку в крупный, аляповатый цветочек — выбор одежды, который мог позволить себе только тот, кто абсолютно уверен в своей неотразимости.

Рукава были закатаны до локтей, открывая мощные предплечья, увитые сложной вязью татуировок. Это были не тюремные наколки и не модные трайблы. Это были узоры, отдалённо напоминающие чешую, языки пламени и дым.

Он был лыс, причём скорее выбрит, чем от природы, но его лицо украшала короткая, густая, жёсткая борода с нотками проседи. Крупный прямой нос, волевой подбородок и глаза — тёмные, с лукавой хитринкой, в глубине которых, если присмотреться, тлели сполохи огня.

Он источал обаяние, как радиатор излучает тепло. Рядом с ним хотелось улыбаться как с близким знакомым, было как-то комфортно, тепло и спокойно.

Но я видел и другое. Тень, которую он отбрасывал — имела три головы.

— Это же Вы мне звонили утром, верно? — он обратился к Василисе. Его голос был густым баритоном, от которого, казалось, вибрировал графин на столе. Он сдвинул густые брови, но в этом жесте было больше любопытства, чем негатива.

Василиса медленно подняла руку:

— Разрешите представиться. Я — Василиса.

Она не стала лезть в карман за удостоверением. Вместо этого она раскрыла ладонь над столом, пальцами вверх. Воздух над её кожей дрогнул, сгустился и вспыхнул изумрудным светом. Из пустоты, из чистой энергии, соткался цветок. Переплетение светящихся линий, трёхмерный, диаметром сантиметров пятнадцать, бутон, который распространял тепло и зеленоватый свет. Он медленно вращался, беззвучно распуская лепестки.

Никос замер. Его глаза расширились, но страха в них не было.

— А я — Вадим, — сказал я тихо.

Я тоже поднял руку. Мне не нужны были сложные плетения. Я просто позвал воду. Вода в графине услышала меня. Она поднялась тонкой, изящной змейкой, игнорируя гравитацию, вытекла через горлышко и поплыла по воздуху. Прозрачная лента обвилась вокруг моего запястья, прохладная и послушная, а затем закрутилась спиралью над моей ладонью, формируя кольцо, которое находилось в круговом движении.

— А Вы, я так понял, Никос, — продолжил я, глядя ему прямо в глаза. Вода обернулась в змею и вернулась обратно в графин, не расплескав ни капли. — Или, может быть, правильнее сказать — Горыныч?

Воцарилась тишина.

— Откуда вы знаете? — спросил он. Его голос стал тише, но в нём прорезались нотки, от которых у нормального человека инстинкт самосохранения забил бы тревогу и потребовал немедленно бежать. Это был голос существа, которое способно сжигать дотла небольшие города.

Василиса сжала пальцы, и зелёный цветок истаял в воздухе, оставив после себя легкий запах грозы.

— А разве не понятно? — спросила она.

— Я знал, что однажды судьба приведёт ко мне кого-то вроде вас.

Никос медленно выдохнул.

Воздух из его ноздрей вышел горячим, почти паром. Он посмотрел на меня, потом на Василису, и его лицо вдруг разгладилось. Ушла напряжённость, ушла поза готового к броску хищника. Он был спокоен и — дружелюбен.

Он отодвинул тяжёлый диванчик, манипулируя им легко, как пушиночкой и