Водяной 4 - Константин Паули

— Сказки? — он фыркнул, но в голосе прозвучала некоторая растерянность. — Бабушка читала. Там Иван-царевич с кем-то бился…

— С Горынычем он бился. С Вами, — хмыкнул я. — Только это не совсем сказки.

— Сказки, — упрямо повторил Никос.

— А Горыныч — сказки? — лукаво спросил я и Никос от моих слов задумался.

— Ладно, валяйте свою сказ… историю. Только не забудьте пояснить как это относится ко мне. У меня туговато с аллегориями.

Глава 16

Социальная роль

— Сказку? — усмехнулся я. — Стоит Иван-царевич под Калиновым мостом, а за ним — земля Русская. Миновал час заполуношный, на реке воды всколыхались, на дубах орлы воскричались. Выезжает Змей Горыныч, чудо‑юдо поганое. Конь под ним шерстью яко железо, а хвост и грива — пламень огнезрачный. Въехал Змей на Калинов мост, и тут конь под ним споткнулся. Возговорил тогда Змей гневно: «Что ты, волчья сыть, спотыкаешься? Али чуешь, что Иван—царевич здесе? Да я дуну — и прах от него останется!». Возгневался сердцем Ванюшка, выскочил из-под моста и рёк громогласно: «Не бившись с добрым молодцем, рано, Змей, похваляешься!».

— Вы прямо как моя бабушка, — скептически отреагировал Никос.

— Ладно, со сказками всё ясно, — не стал продолжать я. — Давайте по фактам. Существуют миры, о которых не снимают кино и их не учат в школе. Есть Явь, это наш мир. Стейки, кредиты, асфальт, налоги, интернет, снег на вершинах, забитый слив в ванной. Но существует и мир мёртвых: Навь. Холод, тлен, умиротворение или, напротив, беспокойное брожение. Там обитают души умерших и твари мира Нави.

Сидя в VIP-зоне дорогого ресторана в Красной Поляне, за стеклянной стеной и глядя на очертания Кавказского хребта и огни горнолыжного курорта, в мир смерти верилось с трудом.

— Между этими мирами есть точки сопряжения. Швы, — продолжила Василиса. Её голос был спокойным и уверенным. Вероятно, она знала теорию намного лучше меня. — В Греции это Стикс, и там есть лодочник Харон, который не принимает карты «Мир», и возит только в одну сторону. Есть пещера Цербера, которую охраняет этот самый Цербер. А у нас — Калинов мост. За каждым из мест следит свой «администратор». Понимаете, к чему я про мост?

Никос откинулся на спинку диванчика и посмотрел на горы. Он и сам был похож на эти горы, такой же спокойный и основательный.

— Я понял концепцию, — сказал он. — Есть Калинов мост, и за ним кто-то должен следить.

— Не кто-то, — поправил я. — За ним должен следить Горыныч.

— Погоди, Вадим. А кто это установил? Кто тот архитектор, который построил этот переход и решил, что Горыныч обязан там мёрзнуть? Покажите мне приказ о назначении, и мы посмотрим подпись творца?

— Мы не знаем, — честно ответила Василиса. В её глазах, обычно холодных и уверенных, сейчас плескалась усталость. — Это как гравитация, Никос. Не известно, кто её включил, но если шагнуть с крыши, она сработает. Мы не три волхва, пришедшие с дарами и имеющие ответы на все вопросы. Нет у нас ответов. Мы просто… люди. Ну, или почти люди. Двоедушники, которые заметили, что мировой порядок нарушен, и пошли выяснять, куда делся недостающий пазл. Прошли по следам прежнего Горыныча, дошли до Вас.

— И что же произошло? Куда подевался… — Никос прищурился. В его глазах плясали искры внутреннего огня, — прежний Горыныч?

— Его звали Ермолай, он погиб, — ответил я. — Умер. Если точнее, был убит. Как Вы сами, наверное, догадываетесь, его человеческая душа и тело умерли, но душа дракона нашла Вас, спросила разрешения и заселила собой. Вы выиграли лотерею со смертью, Никос, но теперь Вы не только умеете управлять огнём, но ещё и страж моста. И мы надеемся, что, узнав об этом, Вы примите вахту. Примите свою судьбу.

Никос усмехнулся. Усмешка получилась несколько напряжённой, как и сам разговор.

— Судьба — это байка для тех, кто не может позволить себе создавать собственные планы, — отрезал он. — Я сам строю свою жизнь, кирпич за кирпичом, сделка за сделкой.

— Это красивая философия, словно слоган для бизнес-тренинга, — мягко возразил я. Вода в графине потемнела, отражая моё настроение. — Но реальность глубже. Ваша судьба изменена могучим драконом. Мы убеждены, что сила идёт в комплекте с обязательствами. Позвольте объяснить подробнее, почему каждая граница между мирами нуждается в своём страже. Главная причина — в нежити.

— Вроде призраков или ходячих мертвецов? — спросил Горыныч.

— Нет, нежить вовсе не похожа на неуклюжих монстров из фильмов ужасов, — продолжил я. — Которые медленно ходят, смешно мычат да тянутся руками к экрану. Если мертвец сбегает из мира мёртвых или по каким-то причинам после смерти в Навь не попадает, он перестаёт быть нормальной частью нашего мира. Его единственный способ поддерживать себя «живым» здесь: убивать и есть людей. Взрослого заглотит — может продержаться ещё годик. Съел ребёнка — втрое дольше протянет. Человеческая плоть и свежая кровь становится личным сортом героина для нежити. Они не чувствуют ничего, кроме голода и экстаза от убийства. Их не радует ни тепло, ни солнечный свет, ни ветер. Никаких нормальных чувств. Они очень опасны. Это разумный монстр, лишённый эмоций, чисто псих. Одинокий упырь может выкосить подъезд многоэтажки за ночь. Конечно же, есть Инквизиция и двоедушники-охотники, кто их отлавливает и аннигилируют. Сейчас в Яви нежить — крайне редкий зверь. Теперь представьте себе, Никос, что по мосту, где нет стражника, пройдут тысячи этих существ. Это будет не киношный зомби-апокалипсис. Это будет шведский стол, где главным блюдом станут люди. Ваши деловые партнёры, клиенты, работники и друзья, все за кого Вы радеете.

В комнате повисла тишина. Было слышно, как за стеной звякают приборы и смеются люди, не знающие, что их отделяет от ледяной бездны только наше странное собеседование.

— Понимаете, ребята, — Никос подался вперёд, и столешница скрипнула. — В этом мире так заведено. Кто-то ловит преступников, кто-то удаляет аппендицит, кто-то тушит пожары. Это не просто работа, это социальная роль. Это больше чем профессия.

— Совершенно верно, — сказала Василиса, поправляя незаметную складку на салфетке. — Больше скажу Вам, Никос, я полицейский. А Вадим, например, почтальон.

Никос хмыкнул и