Водяной 4 - Константин Паули

Потом я понял, что могу тушить и зажигать конфорки на кухне силой мысли, — продолжил Никос. — Смешно, да? Великая сила, чтобы варить пельмени. Но дальше — больше. Путём серии экспериментов, проведенных в одном пустынном карьере, я выяснил, что Ветер и Вода тоже мне не чужие. Но настоящий перелом случился, когда на меня наехали бандиты. Это наши, местные, сочинские, из разряда «не всех дураков война убила». Отмороженные, как из девяностых, которые забыли, что на дворе двадцать первый век.

Никос хищно улыбнулся. На секунду его лицо изменилось, и я увидел сквозь черты сочинского бизнесмена морду ящера, древнего и безжалостного.

От этого зрелища я невольно поёжился.

— Они пришли в мой скромный магазинчик, начали размахивать стволом. Оказалось, что пока я в больнице лежал, просрочил поставки некоторых не особенно важных запчастей. Решили мой нехитрый бизнес отнять. И тогда… тогда меня перекрыло. Я не только разозлился, но и обернулся в дракона. В виде Горыныча заполнил собой весь магазин. Ну, никого не убил, зато напугал до чёртиков. Один из них, самый тупой, поседел за секунду и бросился бежать прямиком в полицию, где всё им рассказал.

— А что полиция? — спросила Василиса и в её голосе прозвучал профессиональный интерес.

— А наши полицейские чёрствые материалисты и в сказки про драконов не верят. Они его сдали в дурку, где ему быстро поставили диагноз «шизофрения на фоне алкоголизма и острого психоза». Но это только один из дурачков. А остальные… Остальные сняли все претензии. Больше скажу, они принесли мне в зубах кучу денег, вместе с извинениями.

— Вы здорово их напугали, — заметил я.

— Я первый ни к кому не лез, — веско ответил мне Никос. — Не нападал, не угрожал, не вымогал. Так что в этом нет моей вины.

— А дальше? — спросила Василиса.

— Надо признать, криминальные структуры Сочи стали меня уважать, — продолжил Никос. — Не то, чтобы это такое великое достижение и повод для радости, но жить стало намного проще. Внезапно те, кто был должен годами, стали возвращать долги с процентами. Затем я начал работать с приятелем Гошей, помогая распутывать его финансовые схемы и урегулировать конфликты с партнёрами, поставщиками, с клиентами, должниками и кредиторами. Много денег поднял благодаря моим переговорам с контрагентами. В половине случаев они меня даже не видели, мои собеседники были из Москвы, Санкт-Петербурга, Стамбула, Еревана. Потом понял, что постоянный страх неудач Гошана негативно влияет на наши дела, тянет бизнес вниз, как якорь. Я расстался с ним. Взял кредит. Выкупил у судебных приставов три проблемных арестованных грузовика, нанял людей, занялся грузоперевозками. Подобрал автосервис для дальнобойщиков, хозяин которого спивался. Убедил его пройти лечение и закодировал. Его жена меня тогда очень благодарила. Он не пьёт сейчас. Клиентов ему привёл, бухгалтерию наладил. Теперь техцентр приносит и ему, и мне доход. И вообще… всё, чем начинаю заниматься к чему прикладываю усилия, приносит доход.

Он обвёл рукой воображаемое пространство, заполненное его успехами.

— Склады приносят. Гостиницы приносят. Я даже купил на пробу три лотерейных билета. Просто так, в киоске, пока ждал кофе. И выиграл полмиллиона. Четыре раза за эти годы те или иные партнёры пытались меня кинуть. Каждый раз я шёл на конфликт, играл ва-банк, и выходил в плюс.

— А кроме бизнеса? Вы общались с другими двоедушниками?

— Да, было дело, — кивнул Никос. — С оборотнями, но эти тоже пытались меня кинуть. В общем, польза от них только в том, что я узнал про Инквизицию, правило «Маскарад» и что не я один такой.

— Нет, Никос, Вы такой один, — совершенно серьёзно сказала Василиса. — Вы научились пользоваться Вашими способностями?

— Как спортсмен, я привык к тренировкам. У меня есть выкупленный у города заброшенный пионерлагерь в горах. Я там тренируюсь иногда, обращаюсь в Горыныча, чтобы никто не видел. Хожу в спортзал, жму железо, которое раньше и с места бы не сдвинул. Я пересмотрел свои взгляды на жизнь полностью. Я стал… другим. Совсем другим. И всё же, я — Никос.

Василиса внимательно следила за каждым его жестом.

— Есть один очень важный вопрос, Никос, — произнесла она тихо, но весомо. — Вас никогда не тянуло… На мост?

— Как сказать? — развёл руками Никос, который от её вопроса на пару секунд задумался. — В районе Сочи полно мостов. Виадуки, развязки. Ну, вообще я люблю постоять на высоте, посмотреть вниз. Подумать. Мосты для меня стали очень важными местами. Но я думаю, что так потому, что это переплетение стихий. В чём-то мистическое место.

— Дело не в архитектуре, — сказал я. — Мы сейчас ведём речь про зов. Тягу. Призыв на конкретный мост, а не вообще.

— Зов… — он покрутил это слово, пробуя на вкус. — Знаете, иногда, особенно на закате, когда небо становится красным, как раскалённое железо… У меня бывает видение. Я вижу мост. Длинный, перекинутый между мёртвых берегов. И меня тянет туда. Как, знаете, хозяина дома, который забыл закрыть дверь. Но я справляюсь. Психологов для Горынычей нет, так что приходится самому. Списываю на стресс и богатое воображение.

— А прошлые жизни вы помните? — спросил я прямо. — Того, кем Вы были до Никоса? До ковида?

Никос погрустнел. Улыбка померкла, скулы напряглись.

— Я понимаю, о чём Вы, — сказал он глухо. — Я чувствую, что во мне древняя сущность с чешуёй и огнём и у неё определенно есть своё богатое, легендарное прошлое. Но нет. Я — это в первую очередь человек, Никос. Пусть и другой, улучшенный. Мне не снятся чужие сражения, не приходят воспоминания о незнакомых людях, не всплывают имена. А мост… Ну да, тянет. Но ведь у меня есть своя жизнь, бизнес, у меня обязательства, люди в подчинении, у них ипотеки, они зависят от той работы, которую я им обеспечиваю. Какой к дьяволу мост?

— Это не тяга, как у наркомана к дозе, — мягко сказала Василиса. — И не каприз. Вас зовёт долг перед Мирозданием.

— Какой ещё долг? — возмутился Никос и скрестил на груди руки. — Я никому ничего не должен. Я даже все налоги плачу! Когда это у меня успел отрасти долг?

— Тогда же, когда и хвост, — просто ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Мы должны Вам кое-что рассказать, Никос. И боюсь, это