Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

До появления авиаперевозок разлука близких людей на долгие месяцы и даже годы была обычным делом. Заграничные командировки, военная служба, миссионерское служение, страсть к приключениям, торговый флот, эмиграция. Бегство от кредиторов на другой конец света. Разбитое сердце: простейший способ излечиться – это переехать в другую страну. Люди прощались с любимыми, даже не зная, когда им еще доведется увидеться. И доведется ли вообще.

Я сейчас говорю не о войне, не о страхе, связанном с войнами, я говорю о самой обычной жизни. Чем дальше мы углубляемся в прошлое, тем длиннее становятся расстояния. В XVIII веке самый быстрый маршрут от английского Плимута до австралийского Сиднея составлял ровно сто дней. При неблагоприятной погоде путешествие могло растянуться месяца на четыре. Ты прибываешь на место. Пишешь письмо. Спустя несколько месяцев оно доберется до дома. И сколько времени ждать ответа? Хорошо если не год.

В 1620 году пассажирам «Мэйфлауэра», что отправились в Новый Свет к новой жизни, пришлось выдержать десять недель ежедневных проповедей, непрестанной морской болезни и соленых галет, прежде чем на горизонте возник Кейп-Код.

Люди, жившие не так долго, как мы, люди, которые чаще всего умирали, не дожив до шестидесяти лет, понимали и расстояние, и разлуку так, как нам никогда не понять. Всякое путешествие есть путешествие во времени.

Вот почему я стараюсь воспринимать твое окончательное отсутствие как обычную долгую разлуку. Мне надо заботиться о доме и саде, и я делаю все, что могу. Тебе нравилось, чтобы все было чисто, опрятно и элегантно. Заботиться о себе уже сложнее. Стирка, душ, готовка. К чему напрягаться? Я почти исчерпал свой запас чистой одежды.

Разлука. Но мы вряд ли встретимся снова, вряд ли воссоединимся. Это было бы очень неловко, тебе не кажется? Я – не единственный, кого ты любил. Не смейся над моей ревностью. Все хорошо, я вовсе не против твоего бурного прошлого. Наверное, так и должно быть. Жизнь нужна для того, чтобы жить, как ты всегда говорил, когда я хандрил. Но скажи мне вот что: с кем конкретно мы воссоединимся? Или загробная жизнь полиаморна?

И если загробная жизнь существует, если есть некое продолжение или даже новое начало, разве мертвые не создают никаких новых связей? Если нет, то почему? Неужели любовь и привязанность связана исключительно с биологией? Не может быть. Не может быть потому, что разумные машины уже скоро появятся повсеместно, и они будут вовсе не биологическими существами. Однако мы будем строить какие-то отношения. Установятся связи между схемами тока – моей собственной схемой, потому что я сам проводник электричества, и схемой машины. Пресловутая «искра» обретет новое, специфическое значение.

И послушай. Почему бы и нет? Если жизнь после смерти действительно существует, то, возможно, ты встретишь там кого-то еще?

Поначалу эта мысль мне неприятна. Но я хочу, чтобы ты был счастлив.

Мы не расстались. Ты ушел, потому что тебя забрал тот единственный, кто, возможно, сильнее любви: ангел Смерти. Смерть – это конец.

Нет. Не конец. Я люблю тебя и после смерти.

Я бы сейчас выпил чаю. Без молока. Иду в магазин. Брожу, как потерянный, по проходам – почему они вечно переставляют товары? Жизнь – тяжелая штука и без дополнительных поисков молока. Какой абсурд: магазинные полки пополняются ежедневно, а ты уже никогда не вернешься.

– Не уходи!

– Что вы сказали?

– Прошу прощения. Я говорил сам с собой.

– У вас все в порядке?

– Да. Я горюю о смерти друга.

– Примите мои соболезнования.

Карибскую женщину на кассе не смущает мое поведение. Она очень добрая, и это приятно. Мужчина в деловом костюме, стоящий в очереди за мной, с беспокойством глядит на товары в своей корзине, как будто чипсы, кукурузные хлопья, замороженный карри и пиво спасут его от непростого человеческого взаимодействия.

Ему не о чем беспокоиться. Я не стремлюсь ни к какому общению. Мой разум соскользнул в прошлое, вот и все, потому что разум не так уж и крепко держится за настоящее, или, возможно, я имею в виду, что настоящее его мало интересует. Мы всегда бродим то в прошлом, то в будущем. Настоящее – трудное место для жизни.

Я выхожу из магазина. У меня достаточно еды для одного. Твой паспорт аннулирован. Твои банковские счета закрыты. Другие люди носят (большую часть) твоей одежды. Я продал твою машину – ненавижу автоматическую коробку передач. На днях тебе пришло письмо. Я написал на конверте «АДРЕСАТ УМЕР» и отправил его обратно. В чем смысл? Тебе больше не нужно заполнять заявку на новую кредитную карту.

И все-таки мои мысли полны тобой. Если бы тебя не было вовсе, а я постоянно думал бы о тебе – вымышленном персонаже, с которым я состою в интенсивных личных отношениях, – меня бы лечили. Определили бы в дурку за навязчивый бред. А так – я просто скорблю и смущаю людей.

В дни траура с черной повязкой на рукаве было проще. Это был знак окружающим: да, я сейчас слегка странный. Просто оставьте меня в покое. Дайте мне время. Горе требует времени.

Я горюю о смерти друга. Я понял, что горевать – значит жить с кем-то, кого больше нет.

Рев двигателя мотоцикла. Машины с опущенными стеклами, грохот музыки из магнитол. Дети на велосипедах кричат. Собака лает на белку. Гудит грузовик, сдавая назад. Уставшая женщина слишком громко разговаривает с ребенком. Детский плач. Все уткнулись в смартфоны, отгородились наушниками. Живут в своих альтернативных мирах. По дороге домой обращаю внимание, что на нашей улице закрывается еще один магазин. ПОЛНАЯ ЛИКВИДАЦИЯ. НИЧЕГО НЕ ОСТАНЕТСЯ.

Ну и пусть не останется, я не против. Забирайте все подчистую. Машины, людей, товары на распродаже. Оставьте мне только грязь под ногами и небо над головой. Выключите саундтрек. Отключите все изображения. Теперь между нами нет ничего. Мы увидимся вечером, как было раньше, когда мы оба возвращались с работы домой? Эй, привет! Я ходил за молоком! Я подниму взгляд и увижу, как ты идешь мне навстречу, сначала – издалека, а потом совсем близко. Твоя походка. Наклон твоих плеч. Как бережно ты несешь свою сумку, словно она переполнена водой. Твоя энергия в человеческом облике. Атомарная форма твоей любви.

РАСПРОДАЖА В СВЯЗИ С ЗАКРЫТИЕМ МАГАЗИНА. ПОЛНАЯ ЛИКВИДАЦИЯ. НИЧЕГО НЕ ОСТАНЕТСЯ.

Так уже ничего не осталось.

Вечером дома. Луна – полная, сильная. Я иду сквозь ртуть, по серебристой дорожке, что движется вместе со мной. Жидкость со свойствами твердого