В тихом городе - Ида

не реагируя на их появление. Отчаяние охватило учителя. И в самый последний момент, когда лодка уже была на значительном расстоянии, он сделал то, что казалось невозможным. Артём бросился в ледяную воду и стал плыть. Холод пронзил его до самых костей, но он не чувствовал боли. Он видел только лодку, Серёжу и знал, что должен добраться до них во что бы то ни стало. Но с каждым гребком он с отчаянием понимал, что не успевает, что силы его на исходе, что лодка слишком далеко. Однако вдруг, словно невидимая сила подхватила его — будто он, сам того не понимая, сделал мощный рывок — и бросила его прямо в лодку.

Тяжело дыша, Артём упал на деревянный пол между двумя узкими скамейками. Борис Сергеевич взглянул на него пустыми и холодными глазами, тогда как Серёжа, увидев своего классного руководителя, попытался что-то сказать, но не смог из-за мешавшего кляпа.

— Кто ты? — прохрипел отец Серёжи; его голос был сухим, а чёрный взгляд вдруг стал казаться взглядом безумца.

Артём поднял голову, почувствовав, как дрожит всё его тело.

— Я тот, кто не позволит тебе повторить убийство, ничтожная ты тварь! — ответил Артём, поднимаясь с колен. Он посмотрел на Серёжу, в глазах которого горела искра сознания, на его перепуганное и бледное лицо и почувствовал, как внутри него пробуждается неведомая сила — сила, которая, казалось, была связана с этим странным, искажённым временем, с озером, с этой осенью, — и понял, что его битва только начинается.

Борис Сергеевич расхохотался жутким смехом, обдав Артёма чудовищным перегаром, и, бросив весла, вытащил из-за пояса нож. В следующее мгновение его бледное лицо исказилось злобой, а пустые глаза вспыхнули недобрым огнём. И он с криком бросился на Артёма.

Завязалась яростная схватка. Лодка раскачивалась из стороны в сторону, грозя в любую секунду перевернуться, пока Артём, несмотря на усталость и шок, отвечал яростными ударами. Борис Сергеевич оказался очень силён; его движения были быстрыми и даже отчаянными. И в один момент, когда Артёму показалось, что он почти сбросил его в воду, тот сумел ударить его ножом в район шеи. Острая, пронзительная боль заставила его отступить и, схватившись за горло, согнуться пополам. Артём ощутил, как всё внутри него оборвалось, однако образ перепуганного Серёжи, его беззащитность придали ему последние крупицы сил.

Собрав последние остатки энергии, Артём схватил весло, лежавшее на дне лодки, и с диким рёвом, заглушая собственную боль, нанёс мужику сокрушительный удар по голове. Потеряв равновесие, Борис Сергеевич рухнул за борт, мгновенно исчезнув под тёмной поверхностью воды. По-прежнему держась за горло, Артём посмотрел на озеро. И в тот же момент, под слоем воды, он увидел, как глаза отца Серёжи вспыхнули зловещим жёлтым огнём, прежде чем окончательно погаснуть.

Превозмогая боль, Артём повернулся к Серёже и, упав перед ним на колени, дрожащими от напряжения и боли пальцами аккуратно снял скотч и начал развязывать верёвки. Когда верёвки упали на дно лодки, Серёжа тут же бросился к Артёму и крепко его обнял. Быстро проморгавшись, мальчик словно вынырнул из глубокого кошмара. Его испуганные глаза встретились с помутневшими глазами Артёма. И тогда он начал плакать. Сначала тихо, а потом всё громче и громче, уткнувшись в грудь учителя. Его детские рыдания были полны облегчения, страха и пережитого ужаса.

— Артём Андреевич, — всхлипнул он. — Артём Андреевич, сколько крови…

На секунду прикрыв глаза, Артём в ответ крепко обнял Серёжу и зашептал ему слова успокоения:

— Всё будет хорошо, Серёжа, — шепнул он. — Не волнуйся, со мной всё в порядке. Всё страшное осталось позади. А ты сильный, и ты сможешь помочь мне. Давай вернёмся на берег, хорошо? Нужно узнать, что с твоей мамой. Просто помоги грести, ладно?

Серёжа кивнул и, собрав остатки сил, поднял второе весло и начал грести вместе с Артёмом. Лодка медленно, но уверенно приближалась к берегу. Вода плескалась вокруг, а холодный ветер осеннего вечера пробирал до костей.

Через несколько минут лодка коснулась землистого берега. Придерживая Серёжу за руку, Артём перебрался на берег и направился к лежавшей без сознания Анастасии. Её лицо было бледным, а дыхание — прерывистым.

— Мама! — крикнул Серёжа. — Мама, что с тобой?

— Настя! — прошептал Артём, опускаясь рядом с ней на землю и осторожно трогая её плечо. — Очнись, пожалуйста…

В этот момент из глубины леса, что тянулся вдоль берега, мелькнули два жёлтых, почти чёрных глаза. Чёрт довольно оскалился и, вильнув хвостом, скрылся среди деревьев.

— Серёжа, никуда не отходи, — тихо сказал Артём, пытаясь встать, но ноги предательски подкосились. Боль в шее усилилась, голова закружилась, и он упал на спину рядом с Анастасией, всеми силами пытаясь не потерять сознание. Вокруг сгущалась тьма, и из леса начал подниматься густой, глубокий серый туман, словно поглощая всё вокруг.

— Артём Андреевич, — всхлипнул Серёжа, встав на колени рядом с учителем и матерью. — Пожалуйста, не оставляйте меня. Прошу вас, не умирайте. Я же вас… вас… совсем как своим отцом считаю. Ах, если бы вы только были моим папой — о таком отце я мог только мечтать. Пожалуйста, не бросайте нас с мамой, — он посмотрел на Анастасию, и по его щекам побежали крупные слёзы. — Ну пожалуйста… Артём Андреевич, не уходите…

— Серёженька, — с нежностью прошептал Артём и, подняв руку, прикоснулся к мокрой щеке мальчика. — Ты мне тоже как сын. Не плачь, мой мальчик… Всё будет хорошо…

Последнее, что увидел Артём перед тем, как его глаза закрылись, — это мерцающие огни на тёмном небе и страшный холод, который проникал в самое сердце. Потеряв силы, он провалился в глубокую бездну сна, где реальность и кошмар сливались воедино…

Холод, сковавший каждую клеточку, внезапно сменился удушливым теплом салона автомобиля. Артём открыл глаза, но не увидел ни земляного берега, ни озера. Он сидел за рулём, сжимая кожаную оплётку так сильно, что побелели костяшки пальцев.

В салоне стал появляться густой серый туман — тот самый, что только что полз по берегу; теперь он просачивался сквозь щели в окнах, заполняя машину. Рядом, на пассажирском сиденье, сидела его жена. Её красивые черты лица были искажены гримасой обиды; она что-то кричала, но звуки долетали до Артёма словно сквозь толщу воды. На заднем сиденье сидел Серёженька — его сын — и испуганно прижимал к груди плюшевого медведя.

— Ты никогда меня не слышишь! — голос жены прорезал гул в ушах.

Артём хотел ответить, как-то оправдаться, но вместо слов из горла вырвался лишь хрип. Он на секунду повернул голову, чтобы посмотреть на супругу и увидеть в