Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн

  Открывая умирающее солнце

  И реальность природы и человека.

Там шум умолкнет

  Весь гнев и бессмысленное насилие

  Ненависть, рождённая из невежества и страха

  Соскользнёт, как роса с листьев

  И я, упав туда

  Разобьюсь без боли на бесчисленные осколки

  Сольюсь со всем, что некогда делало меня цельным

  Впитывая тайны и судьбы в тишине.

Я буду так тих и спокоен

  Не в страхе, но в радости

  Пока последние вздохи этого мира

  Не разлетятся, как чайки, парящие

  С грацией и хищной целеустремлённостью

  Над баками, полными дымящихся остатков

  Того, что некогда было живым.

Бриз пронёсся сквозь деревья, и буклет рассыпался на части — истлел в пепел, унесённый ветром.

Кэтрин последовала за ним — по тропе через лес, — пока не вышла на небольшую поляну. По ту сторону, укрытый в лесу, как оазис, находился небольшой пруд. На дальнем берегу со стара верёвка свисала с одного из более крупных ближних деревьев, вызывая видения мальчиков и девочек, раскачивающихся над прудом, а потом прыгающих в него, — смеющихся и наслаждающихся тёплым летним днём, таким, как тот, в котором теперь оказалась Кэтрин.

Но в этот день пруд был безлюден.

На левом берегу у самого края лежал большой валун. Джеймс сидел на нём, ноги подтянуты к груди, руки обнимают колени, подбородок опёрт на них. Он, казалось, не заметил её, но Кэтрин чувствовала: он знает о её присутствии. Обнажённый, как и она, он выглядел холодным несмотря на тепло солнца, лившегося на них, и всё ещё был влажным после недавнего заплыва. — Я никогда не рассказывал тебе о Паркере.

Кэтрин подошла ближе. — Нет.

— Он был просто мальчиком, — произнёс он тихо. — Но и я тоже.

Она заметила солнце сквозь деревья — как оно проникало сквозь листву и украшало участок леса прямо за Джеймсом в замысловатом узоре теней и света. Здесь ощущался такой покой — так безопасно и безмятежно, это было убежище для грёз и фантазий детства, место невинности и радости. И всё же под этой мирной оболочкой было что-то ещё — ужасное и смертоносное, — скользящее как раз под поверхностью спокойствия. Чужеродное, разрушительное среди красоты, оно было