Октаверум. Сборник хоррор рассказов - Настя Полос

Губы девушки скривились в отвращении, и она вновь опустила взгляд на текст. Ее глаза расширились, отражая уже знакомые буквы. Гвен провела пальцами по монитору старого отцовского ноутбука и недоверчиво сощурила глаза.

Только несколько минут назад перед ней был язык, которого она не знала, а уже легко читала слова.

Символы складывались в слоги, а слоги в предложения, смысл которых Гвен не понимала. Девушка схватила чистый листок бумаги и стала писать текст, боясь, что тот может исчезнуть.

Когда текст был написан, она его еще раз пробежалась по строчкам. Губы шевелились в безмолвном чтении, а за окном вновь сверкнула молния. Гвен шумно втянула воздух и повернулась на шум. Свет лампы опять моргнул, и всего на секунду девушка увидела в окне женский силуэт.

Гвен взвизгнула и вскочила с кровати. Моргнув несколько раз, она снова уставилась в черное окно, где отражалась лишь она сама. Новый разряд молнии заставил стекло дребезжать, и окно, которое держалось на одном лишь честном слове, с шумом открылось, впуская в номер сырой воздух.

Выругавшись, Гвен кинула листок с ручкой на кровать и широкими шагами направилась к окну. Отдернув штору, девушка захлопнула створку и замерла, вглядываясь в черноту. Улица оказалась пустой. Серый асфальт, выглядевший в это время словно бездна, сверкал от влаги под единичным кругом тусклого фонаря. Простояв так еще некоторое время, она вернулась к кровати. Гвен еще долго ворочалась, но остаток ночи все же ей удалось провести в беспокойном мире, придуманном ее бурным воображением.

Утро следующего дня Гвен провела в холле мотеля, потому что у нее отключилось все электричество после сильной ночной грозы. Гвен стояла в одном байковом халате и потягивала горький кофе из местного аппарата, пока электрики решали проблему.

В углу возле ресепшена девушка заметила черного кота, который не сводил с нее своих пронзительных желтых глаз. Кот, казалось, смотрел в саму душу, что-то раздумывая и прикидывая, и от такого его важного вида девушку прорвало на смех. Ее звонкий смех прокатился по помещению, привлекая к себе внимание. Но кота, кажется, не разозлило такое явное насмехательство.

Когда девушка насмеялась и вытерла кулаком выступившие из глаз слезы, то этого важного кота уже не было.

– Смеяться над бакэнэко3 к беде, – хриплый старческий голос заставил девушку вздрогнуть.

Она обернулась и увидела перед собой старика в выцветшем костюме и тростью в руке. Японец. От лысой головы до блестящих лакированных туфель. Его глаза-щелочки внимательно рассматривали Гвен, словно та была предметом древней находки, – с восхищением и неким благоговением.

– Извините за грубость, но думаю, это не ваше дело, над кем мне смеяться, – дернула плечами Гвен и сделала глоток. – К тому же ваши бакэнэко лишь миф. А если и бы и существовали, то что им делать здесь, в захолустном районе Нью-Йорка, а не в Японии.

– Духи могут быть в любом месте, в котором только пожелают. Они приходят лишь к тем, кому уготована особенная судьба.

Гвен фыркнула и отвернулась. Этот странный мужичок из ума выжил. Да. Гвен археолог. Гвен верила в проклятия и всяких злодеев лишь в детстве, пока те казались ей бестелесными и таились в шкафу в ее комнате и под кроватью. Но она выросла.

– Мой тебе совет, девочка, – старик подошел ближе, и от него повеяло каким-то могильным холодом. По рукам забегали мурашки. – Ты пробудила древнее зло, а если решишь спуститься в город, оно тебя сожрет. Духи не прощают, когда над ними насмехаются.

Лицо Гвен вспыхнуло, и она резко обернулась, чтобы высказать все, о чем думает этому старику, но его и след простыл. Девушка находилась одна в большом ярко освещенном холле, вокруг сновали люди. А через десять минут к ней подошла администратор и объявила, что проблема устранена и она может вернуться в номер.

Утро было испорчено.

Телефонный звонок вырвал Гвен из раздумий, и девушка потянулась в карман. На экране высветился номер Ника. Девушка удрученно вздохнула и нажала на кнопку.

– Я же сказала тебе, что сама позвоню.

– Я достал, я достал! – перебил радостный голос брата, и Гвен раздраженно закатила глаза. – Ты не представляешь, как они были удивлены, когда я спросил за Роберта Норатта. Спросили, не родственники ли…

– Ник, давай скорее, у меня и так жуткое утро, а я еще даже не завтракала!

– Прости, тогда давай встретимся, поедим, и я тебе все расскажу. Встретимся в том же месте, что и вчера.

Послышались короткие гудки, которые тут же прервал звонкий писк уведомления. Гвен открыла сообщение и прочитала адрес. Далеко. Без такси не обойтись. Новый выход сорвался с алых губ девушки, и она стала быстро вбивать в приложении для вызова такси адрес.

Пока они ждали, когда им принесут завтрак, Гвен вкратце рассказала брату о ночном происшествии и утренней встрече с незнакомым сумасшедшим. Ник внимательно слушал сестру, и, казалось, он верил каждому слову, сказанному этим стариком, а не своей сестре.

Ник никогда не был похож на Гвен. У него был другой склад ума. Ник был мечтателем, в то время как Гвен – жуткой реалисткой. Это иногда раздражало девушку. Отчасти из-за этого она и перестала с ним общаться. Из-за его характера и еще одного неприятного события, о котором девушка предпочитала не вспоминать.

После завтрака Гвен и Ник все же отправились в клинику, где, по мнению Ника, находился тот самый выживший.

Здание, которое предстало перед ними, как только они въехали во двор, оказалось слишком большим. В три этажа, белоснежные стены и зелень.

«Скорее всего, и внутри тоже все белое», – промелькнуло у Гвен в голове, когда они с братом поднялись по каменным ступеням к широкой деревянной двери.

Ник толкнул дверь, и в нос тут же ударил горький запах лекарств, а уши зазвенели от громкого шума, состоявшего из смешения грубых старческих голосов, пикания аппаратов и звона посуды.

Гвен замешкалась. Она не спешила переступать порог престарелого дома, больше похожего на психбольницу, но ощутила, как поясницы коснулась горячая ладонь Ника. Брат подтолкнул девушку, заставляя шагнуть вперед.

Ледяной ветер пронесся по спине, а глаз зацепился за черное пятно в дальнем углу холла. Два огромных желтых глаза смотрели на нее. Кот наблюдал за Гвен, следил за каждым шагом, словно бросал ей вызов: поверит ли девушка в его существование или сочтет себя безумной?

Мимо сновали старики и старушки, кто на каталке, кто с тростью. Все они были словно одинаковые. Синие рубашки и штаны широкого покроя, короткие стрижки, даже у бабушек. Все они сливались в одно неразборчивое пятно. Гвен была уверена, что они даже улыбались ей, но не так, как делают это одинокие люди, увидевшие наконец кого-то, с кем можно обсудить политику или садоводство. Они скалились, словно Гвен была для них изысканным блюдом; молодой кровью, выпив которую, получили бы бессмертие.

От увиденного у нее вспотели ладони, а в висках начал стучать пульс. Дыхание участилось, грудь вздымалась, ноги стали ватными и не могли удержать внезапно отяжелевшее тело. Мир перед глазами расплывался, и Гвен схватила брата за рукав, прижалась к нему, словно это могло защитить от надвигающейся угрозы.

Да что это такое?!

Гвен зажмурилась.

– Здравствуйте! – хриплый голос вернул девушку в реальность, и она повернулась на звук.

Перед ними стоял молодой мужчина. На нем были белый халат, синие джинсы и круглые очки, слегка сдвинутые на кончик носа. Он держал спину прямо, прижимая к груди папки. Гвен пыталась разглядеть его лицо, но оно ускользало, словно растворяясь в дымке. Она моргнула и опустила взгляд на мраморный пол.

– Вы, верно, к мистеру Симмонсу? Удивительно, я не знал, что у него есть родственники. Меня зовут доктор Брайн Райс, я его лечащий врач.

– Мы его троюродные племянники по линии отца, – спокойно произнес Ник, касаясь ладони Гвен своей. Он нагло врал, и врач, по всей видимости, это понимал.

– Пойдемте. Сейчас у него свободные часы, вы можете встретиться.

Гвен шагала следом за братом, все еще