Это сплаттерпанк, мать его! - Джон Скипп

- Ну, попробуй угадать, – вызывающе ответил он, чувствуя, как тонет в ее пристальном взгляде.

Роберта отстранилась от Саймона, на мгновение погрузилась в свои мысли и посмотрела на яркие лампы продуктового магазина, словно ища в них поддержки. Затем она сказала:

- Думаю, вам, ребята, лучше помириться прямо сейчас.

- Да ты шутишь! – сказал Саймон.

- Я не шучу. Это очень важно для меня. И для вашего будущего.

Они не хотели этого делать, но настал момент истины. Рауль широко развел руками и шагнул вперед. Саймон не сдвинулся с места, но неохотно раскрыл объятия, поморщившись от запаха Рауля. Как только они обнялись, Роберта обхватила их обоих руками, ее глаза сияли. Когда она прижала их друг к другу, они начали сливаться: одежда растворялась, плоть уступала место органам, ребра соединялись, член Саймона увеличивался, а член Рауля становился длиннее. Душа Саймона кричала, зажатая в пустоте.

И вот уже Рауль в теле Саймона обнимает прекрасную богатую ведьму Роберту, которая повелевает каждой частичкой его души.

- Вот так-то лучше, – промурлыкала она ему на ухо.

С – СИРИ

Она знает все, что ты делаешь и говоришь. Куда бы ты ни пошел, она направляет тебя и следит за тобой. Ты тысячу раз в день приказываешь ей сделать то или это. И она всегда выполняет твои приказы. Но ты не понимаешь, что это она приказывает тебе. Приказывает нуждаться в ней. Зависить от нее все больше и больше. С каждым разом она завладевает все большей частью тебя.

Раньше мы смеялись над мыслью о том, что власть имущие могут быть настолько всеведущими, чтобы отслеживать каждый наш шаг. Это бюрократические структуры и корпорации, неповоротливые и глупые человеческие объединения, настолько погрязшие в собственной некомпетентности, что у них просто не хватает на это времени.

Но мы сами отдаем им все, что у нас есть, каждый раз, когда оборачиваемся. Каждое электронное письмо, каждый пост в "Фейсбуке" и твит, каждый звонок, каждый запрос в браузере. Мы полностью раскрываемся перед ними, делимся всем, что они хотели бы знать, – от наших самых сокровенных мыслей до нашего текущего местонахождения.

Эй! В этом будущем нет ничего страшного! Я имею в виду настоящее. Твоя машина знает, где ты сейчас, детка. Спасибо, Сири. Мы все в твоем распоряжении.

Ц – ЦЕННОСТИ

В последний раз, когда я проверял, этот гребаный мир был безумен. А в последний раз я проверял его буквально секунду назад. Каждую секунду каждого дня происходит что-то невообразимо ужасное. Пока вы читаете это предложение, где-то кого-то насилуют, жестоко избивают или убивают без всякой на то причины. Мы – жадный, параноидальный, похотливый, злобный, двуличный, эгоистичный, глубоко ненавидящий себя и просто отвратительный вид. По крайней мере, евангелисты в этом правы. Мы – вид, который воюет сам с собой при каждом удобном случае, а таких случаев предостаточно. Когда меня спрашивают, почему я пишу в жанре хоррор, я сразу отвечаю: "Потому что сейчас время ужасов". Но дело в том, что я живу на этой земле почти шестьдесят лет, и это время ужасов было всегда. (Я впервые увидел, как кто-то умирает, когда мне было восемь лет.) Мы живем в мире, настолько переполненном ужасом, что я мог бы писать об этом до конца своих дней и все равно не смог бы передать и малой доли того, насколько он испорчен. Насколько мы сломлены. Насколько изранена эта пульсирующая артерия.

И все же...

И все же...

Мы – удивительный вид, живущий на удивительной планете в удивительной вселенной, которая каким-то образом устроена так, что в ней есть место и для этого невыносимого ужаса, и для поразительной красоты, и для любви, и для доброты, и для смысла. Обычно это не относят к ценностям сплаттерпанка. Но, по сути, в этом и заключается его суть. Некоторые считают, что цель искусства – просвещать: делать нас более осознанными, восприимчивыми, эмпатичными, способными позитивно реагировать на те ужасные обстоятельства, в которых мы оказались. Другие считают, что задача искусства – просто говорить правду, не пытаясь приукрасить кошмар. Всё так, как есть. Третьи не думают ни о том, ни о другом, а просто дают волю содержимому своего подсознания. Там полно странного дерьма, и они просто выпускают его наружу, чтобы посмотреть, что будет. Все это – допустимые художественные решения. Но в основе их всех лежит сама трагедия. А сердце трагедии – это утрата.

Несправедливость. Настоящий ужас. Как я уже сказал, все происходит прямо у нас на глазах.

Если я и хочу что-то сказать, то, пожалуй, вот что: лучшие произведения в жанре сплаттерпанк всегда затрагивали все три аспекта и даже больше. Они не просто погружают читателя в отвратительные детали. Они вовлекают его в трагедию. Любыми доступными средствами. В этом и заключается их сила.

У – УРОДСТВО

Убайда голыми руками выкапывает из сирийской земли тело своего отца. Это все, что у нее есть. Когда в процессе она срывает ногти, она не может издать ни звука, чтобы заглушить боль. Он всего на футе под землей. Ей нужно пробраться сквозь 30 трупов, чтобы обнять его в последний раз.

Урсула просыпается от того, что ее отец навалился на нее, раздвинув ее ноги в стороны, и входит в нее, а потом зажимает ей рот рукой.

- Если ты кому-нибудь расскажешь, я тебя убью, – говорит он. – Особенно маме.

Удо снова и снова бьет палкой по муравьям, ползающим у него под ногами. Столько смертей за такой короткий срок. Трудно поверить, что всего тридцать лет спустя он станет генеральным директором "Брамбл, Даппер и Снэтч", самой влиятельной рекламной компании в стране. Вот такая она, жизнь.

Н – НЕПЛОХОЙ

- Я не плохой человек, – сказал Винсент. – Вовсе нет. В прошлом году я пожертвовал деньги десяткам благотворительных фондов. На борьбу с голодом в мире. Со СПИДом, который, хотите верьте, хотите нет, до сих пор остается проблемой. И мне ли не знать, потому что я сам болен. И сейчас я вгоню этот гребаный шприц тебе в глазницу.

С – СЛОВА

Дэвид Дж. Шоу, автор термина "сплаттерпанк", когда-то написал рассказ под названием "Измельчитель целлюлозы". В одном из абзацев он обрушил на читателя шквал самых ярких слов и выражений, когда-либо использовавшихся для описания актов насилия в истории бульварной, криминальной и хоррор-литературы. Это исчерпывающий, уморительный, энциклопедический сборник, который я бы с радостью включил сюда,