Инопланетные ужасы - Тим Каррэн

Поэтому он нанял единственных, кто осмелился нарушить устав Агентства - наемников.

- Мы найдем этих людей и уберемся к черту, - закончил Тейт.

Остальные - Торн и Шекли, Данди и Морно - просто кивнули. Они проверяли снаряжение, готовясь к тому, что ждало внизу. На всех были черные скафандры. Но это были не тяжелые экзокостюмы, которые носят экипажи грузовиков и экспедиций, а боевые скафандры последнего поколения. Легкие, гибкие, способные мгновенно адаптироваться к любой среде, их иногда называли "мамочками", потому что они нянчились с владельцем. Если ты голоден - они кормят. Хочешь пить - дают воду. Утилизируют отходы, защищают от радиации и лечат раны.

И, как заметил Шекли:

- Если эта сволочь еще и минет умеет делать, я ее больше никогда не сниму.

Затем мужчины тщательно проверили скафандры, снаряжение для выживания и оружие. При них были пульсарные пистолеты и скэттерганы, плазменные пушки и термические гранаты. Ножи, мачете, метательные лезвия - они были вооружены до зубов. Или, в данном случае, против нечто куда более страшного.

- Сколько у нас времени на земле? - спросил Шекли, посасывая непотушенный окурок сигары.

- Двенадцать часов, ни больше ни меньше. Найдем этих людей или найдем то, что от них осталось.

- А если Ксеноид их сцапал? - спросил Данди.

- Будем решать проблемы по мере поступления, - ответил ему Тейт.

- Ксеноид? - Шекли сплюнул табачную жвачку, окрасившую губы в коричневый. - Я знаю этого ублюдка. Найдем его, зафиксируем и выебем. Вот что я скажу.

Но Ксеноид был великой загадкой.

Предположительно, он обитал внизу, в том жарком, влажном, желтом мире. В аду из густых туманов и ядовитых газов, бесконечных тростниковых болот и туманных, бездонных топей.

Никто никогда не видел его по-настоящему.

Никто.

По крайней мере, никто из тех, кто выжил, чтобы рассказать.

Сорок лет назад биоисследовательский корабль "Полярная звезда" совершил посадку на Ксеносе для детальной оценки экосистемы. Команда из двадцати человек бесследно исчезла. Две спасательные миссии сгинули в парящих джунглях, пытаясь их найти.

Затем, случайно, десять лет спустя, один Ксеноид был доставлен в одну из колоний Ригеля. В течение тридцати шести часов он вырезал всех колонистов - около семидесяти человек. Трупы нашли вспоротыми, полуобглоданными, головы унесены как трофеи. Но камеры наблюдения зафиксировали лишь размытое пятно. Ксеноид был уничтожен, когда попытался проскользнуть сквозь силовое поле и сгорел.

Его считали самым смертоносным хищником в галактике, самой эффективной машиной для убийства, которую когда-либо создавала природа. Он жил, чтобы охотиться, мучить, убивать. Он был настолько опасен и внушал такой ужас, что Ксенос стал запретным миром.

Итак, наемники отправлялись за "Карусом" - и, возможно, быть может, Ксеноид позволит им это сделать.

Люк наконец закрылся, отделив наемников от рубки управления. Загорелась зеленая лампа готовности, и шлемы надвинули на напряженные, потные лица. Послышалось шипение - воздух из кабины стравили. Скафандры отреагировали на невесомость, надувая секции.

- Пристегнитесь в подвески, - сказал им Тейт по микрофону шлема.

Люди забрались в антигравитационные подвески, похожие на старомодные водолазные пояса с латунными грузилами и торчащими из них рукоятками управления - по дросселю в каждой руке для контроля подъема и спуска.

Единственным в кабине, кроме наемников, был старший механик.

- Выход! - крикнул он.

Огни потускнели, стали красными, залили всех густым, кровавым светом. Наружный люк открылся, и в кабину ворвался ветер, а с ним - щупальца грязно-желтого тумана. Хотя они не могли физически чувствовать запах Ксеноса через шлемы, разум подсказывал им, что он воняет болотным газом и братскими могилами.

Выстроившись перед этим клубящимся, облачным миром, наемники, сжимающие дроссели подвесок, выглядели как мальчишки, готовые умчаться на велосипедах в великое неизведанное.

- Приготовиться, - сказал Тейт.

Сигнал к прыжку загорелся зеленым.

- ВПЕРЕД! ВПЕРЕД! ВПЕРЕД! ВПЕРЕД! - заорал механик.

И они прыгнули, падая во тьму.

* * *

Они прыгали с высоты 40 000 футов, опускаясь вниз, словно опавшие октябрьские листья, пробивая пять дыр в бурлящих газах и парообразных туманах запретной планеты. Все, что они видели, - жидкая чернота. Она окутала их гниющим одеялом, а затем они ударились о землю - чавкающую, серую грязь, поглотившую их по колени. Они выбрались из подвесок, выхватывая скэттерганы и пульсары, и мгновенно образовали оборонительный периметр. Нелегкое дело, когда бродишь по этой хлюпающей, пузырящейся жиже.

Фонари шлемов показали им Ксенос - буйные, гниющие джунгли с тяжелой листвой, сочащейся слизистой росой. Кустарники и папоротники. Цветущие растения с черными, парящими почками, похожими на кровоточащие глаза. Огромные безлистные деревья вздымались к миазматическому туману, каждое из них источало бесчисленные спутанные лианы, которые коврами змеились на земле, как спутанная пряжа. Гравитация была почти нормальной, но атмосфера представляла собой смертельную оболочку из азота. Один вдох - и ты задохнешься, а пузырьки азота взорвутся в твоих венах.

И хотя они не могли учуять планету, они слышали ее: почти оглушительную, гудящую стену насекомых.

Торн держал перед собой металлический ящик, поверхность которого была покрыта индикаторами и графиками.

- Что-то... - начал он, двигая ящик влево и вправо.

- Что? - спросил Тейт.

- Похоже, засек, - сказал Торн. - Где-то в пяти километрах к юго-юго-западу. Да, что бы это ни было, это искусственное... вспомогательный реактор все еще работает. Должно быть, корабль.

- Ты так думаешь? - сказал Шекли. - То есть это не просто туалет, который ты нашел...

- О, нет, - сказал Данди. - Торну можно верить, ей-богу. Он и его ящик - как ложки в ящике, ближе некуда. Еще вчера вечером я видел, как он с ним страстно совокуплялся, да и все такое.

Торн усмехнулся:

- Данди? Ты слышал тот анекдот про английского парня с пульсаром в заднице?

- О! Слышал? Парень, да я его прожил. Он случился с моей бедной матерью, упокой Господь ее грешную душу.

- Идем, - сказал Тейт без тени улыбки.

Они построились в колонну по одному за Торном. Грязь чавкала под ногами, лужи жижи плескались о ноги. Лианы скользили по шлемам, словно змеи, оставляя сальные следы на смотровых пластинах. Повсюду - сорняки, стебли и ползучие пятна красно-оранжевого грибка. Туман был тяжелым и влажным, клубился густыми газовыми одеялами и вздувался карманами. Он имел физическую плотность, тяжелую и гнетущую, словно они двигались сквозь желе.

Шекли сказал:

- Эй, Данди, бьюсь об заклад на десять кредитов, что мы наткнемся на этого Ксеноида...