Инопланетные ужасы - Тим Каррэн

- Ага, принимаю. И ставлю еще двадцать, что я подстрелю этого похотливого ублюдка. Повешу его славную голову рядом с головой моей жены. Хо!

Шекли расхохотался:

- Ха! Тридцать против того, что эта мясорубка достанется мне.

- Вечно вы двое на все ставите, - сказал Морно.

- О! Ты слышал это, Шекли? Это дерьмо жидкое заговорило!

- Слышал, конечно. Двадцать кредитов, что Ксеноид убьет Морно первым.

- Ага. Но сначала он с ним переспит, я думаю.

- О, он переспит с нами всеми по-своему, - сказал Морно.

- Тише-тише, такими разговорами ты пугаешь Данди, - засмеялся Шекли, бредя вперед.

- Ага! А я ведь всего первую неделю как из семинарии! Святая Мария, Иисус и все святые угодники.

Шекли ухмылялся, сверкая желтыми зубами.

- Черт, Морно, посмотри, что ты сделал с беднягой!

- О! Я поправлюсь, - сказал Данди, деланно тяжело дыша. - И Шекли... если сегодня ночью, случайно, почувствуешь, что что-то склизкое ползет по твоим штанам, не бойся, это всего лишь рука Морно...

- Если ты почувствуешь мою руку, красавчик, она будет не в штанах, а у твоего горла. И в ней будет нож, когда я принесу тебя в кровавую жертву Ксеноиду.

Они двое сцепились, упав в грязь, пытаясь вырваться и снова падая. Тейт помог им подняться, разнимая. Его смотровая пластина была заляпана грязью, лицо злое.

- Хватит, черт возьми! - взорвался он. - Хватит! Мы здесь, чтобы выполнить работу, у нас нет времени на эту чушь!

Торн стоял, наблюдая за вечерним представлением, безмерно развлекаясь. Когда колкости прекратились, а Тейт перестал хлопать по шлемам и кричать, Торн сказал:

- Если вы, мальчики, закончили ласкать друг друга, возможно, вас заинтересует, что мы уже не одни...

* * *

Тишина.

Микрофоны шлемов улавливали звуки капающей воды, шипение газов, треск, хлопки и чавканье в окружающих их плосколистных джунглях. Насекомые.

Морно наблюдал вместе с остальными.

Наблюдал, как тени вздымаются и текут, становясь плотными, а затем расплываясь танцующими призраками, которые скользили в туман. Внутри скафандра он дрожал. Струйки холодного пота бежали по его затылку.

Он вскинул скэттерган, готовый анатомировать все, что движется, дышит или рыгает. Он бывал в разных мерзких местах, но ничто не могло сравниться с Ксеносом. В этом месте было что-то... смертоносное и злобное. Возможно, туман и джунгли, ползучие газы и булькающая грязь, гниющие деревья и слизистая растительность... но, может быть, и что-то еще. Что-то, что проникало внутрь него, сжимало яйца и заставляло кожу на животе покрываться мурашками страха.

- Что-нибудь? - сказал Тейт, по его смотровому щитку стекали капли, словно слезы.

Торн покачал головой:

- Этот туман... дает странные показания. Биоритмы, органические пульсы повсюду. Я засекаю много животных... рептилии, млекопитающие, насекомые, несколько химер. Но...

- Но что?

Торн облизал губы и судорожно вдохнул:

- Что-то... что-то огромное, что-то бессмысленное... оно здесь, и тут же исчезает.

Это прозвучало тяжело. Все пятеро застыли, медленно погружаясь в море грязи, не смея пошевелиться. Не смея ничего делать. Затем...

Морно вскрикнул и открыл огонь из скэттергана. Он выпустил пять или шесть беспорядочных очередей, лезвия красного пламени взрывали деревья и кустарник в светящиеся фрагменты, которые, как трассеры, падали на землю, шипя во влажных зарослях.

- Что это? - закричал Данди. - Что, Христом Богом, это?

У всех было оружие наготове, и все забрасывали его вопросами, но Морно мог лишь медленно качать головой из стороны в сторону. Его горло было полно пыли, в животе будто расплавленный свинец.

- Я... я видел что-то, - выдавил он.

- Что? - потребовал Тейт.

- Ага, наверное, гребаная зубная фея, - сказал Данди, но в голосе не было юмора.

- Я... я не знаю, - сказал им Морно, задыхаясь. - В тех лианах... кто-то наблюдал за нами. Кто-то с глазами. Яркими, желтыми глазами.

- Торн? - сказал Тейт.

Но Торн лишь покачал головой.

- Тогда идем, - сказал Тейт. - Шекли ведущий...

* * *

Они шли дальше, продираясь сквозь густые джунгли и бредя по чавкающим лужам грязи. На Ксеносе ничто не казалось твердым. Все было мягким и влажным. Кислотный дождь моросил, с деревьев капали капли желтого сока. Огромные насекомые размером с птиц поднимались роями. Волосатые паукообразные с челюстями-пилами падали с ветвей и сновали по скафандрам наемников.

- Гребаная дыра, - сказал Данди, смахивая одного со смотровой пластины.

- Должно быть, напоминает твою мать, - сказал Шекли, но это не вызвало смеха.

- Тихо, - рявкнул на них Тейт. - Без разговоров.

Это была опасная операция, и он хотел профессионалов, а не мальчишек. От того, что они сделают или не сделают на Ксеносе, зависело слишком многое. Если они спасут экипаж "Каруса" или привезут останки, они разбогатеют. Если их поймает Агентство, следующие десять лет они проведут в исправительной колонии в каком-нибудь забытом Богом захолустье галактики. Он хотел найти корабль как можно быстрее. Чем меньше времени на земле, тем лучше.

Он отправил сигнал на "Воларус", чтобы сообщить, что они живы, что профиль миссии еще в силе.

Вокруг них просачивался тяжелый, искристый желтый туман. Он поднимался из болотистой почвы мерцающим светящимся облаком, поглощая их до пояса. Они слышали, как в джунглях вокруг них движется что-то, что-то мелкое и что-то довольно крупное.

- Стойте, - раздался в шлемах голос Шекли. - Что-то впереди... я думаю... бля!

Они услышали, как его скэттерган изрыгнул пламя, импульсные заряды взрывали землю. Они рванули вперед, пока не поравнялись с ним. На опушке джунглей что-то горело голубым пламенем.

- Ксеноид, - выдохнул он. - Я его засек! Вы слышите? Я засек сукина сына!

Тейт не был убежден. Он жестом приказал остальным оставаться на месте, пока сам проверял. То, что он увидел, было костяным панцирем, свисающим с древесной ветки. Он горел.

- Это не Ксеноид, - сказал он. - Это линька Ксеноида.

Теперь все это видели.

Просто оболочка. Огромный бронированный наружный скелет, почти расколотый пополам. Как краб или паук, Ксеноид время от времени сбрасывал панцирь, когда под ним вырастал новый. Из того, что Тейт знал по материалам "Полярной звезды", предполагалось, что на выращивание нового уходили годы. Даже так, это было ужасное зрелище - оно возвышалось над ними, словно странное скопище торчащих костей и шипов, сочлененных пластин и спицеобразных стержней. Его череп был массивным, с двойными долями на темени, выступали тяжелые бивни и