Операция: Оркнейские острова - Уильям Микл

Солнце только что взошло за отелем и начинало рассеивать утренний туман, оставляя траву газона для крокета влажной и упругой под ногами. Тропинка вела к берегу, вниз через заросшие рододендронами заросли к небольшим железным воротам, встроенным в каменную насыпь чуть выше отметки прилива.

Легкий ветер поднимал небольшие белые барашки, которые разбивались о покрытые водорослями скалы. Вся эта картина угнетала его: чeрные скалы, водоросли, похожие на пену, и сырой туман, уносящийся от берега и не открывающий ничего, кроме ещe большего количества чeрных скал и водорослей. Шагая так быстро, как только мог, по скользким камням, он направился к мысу, который виднелся вдали, насколько хватало видимости в тумане. С такого расстояния он выглядел не более привлекательно, чем то место, где он находился, но он приехал в Шотландию, чтобы уйти от всего этого, и был полон решимости сделать это.

По дороге он время от времени наклонялся и подбирал мелкие чeрные округлые камушки, разбросанные по пляжу. Сначала он развлекался, бросая их в белые гребни волн, но вскоре ему это надоело - камушки, казалось, обладали каким-то особым даром: они падали в воду без всплеска, как бы сильно их ни бросали.

К тому времени, как он достиг мыса, последние остатки тумана рассеялись, открыв совершенно чистый вид на противоположный берег озера, где черные утесы возвышались над зеленым морем. Мыс, однако, оказался таким же мрачным, как он и представлял: крупные камни громоздились вокруг, словно гигантские кроличьи экскременты, а водоросли выглядели еще более блеклыми и безжизненными.

Отходя от моря, местность поднималась к небольшому травянистому холмику, на котором из дерна наполовину торчали несколько сланцево-серых плит - остатки древнего жилища. Над морем олуши устраивали своe первое представление, и, почувствовав, что теперь он вполне готов выкурить первую сигарету утром, он устроился поудобнее, чтобы понаблюдать за ними.

Он ошибся насчeт сигареты. Уже после одной длинной затяжки он согнулся пополам и выплюнул комок коричневатой слизи на камень, на котором сидел. Кашель не утихал, пока он пытался удержать дым в лeгких - он не собирался позволять небольшому кашлю лишить его удовольствия. Кашель постепенно стих до сухого хрипа в горле, когда его удивил ответный кашель, донесшийся откуда-то неподалеку. Он огляделся в сторону дома, но вокруг было только поле и несколько корявых дубов.

Он повернулся к морю и обнаружил, что за ним наблюдает собакоподобная голова, покачивающаяся в двенадцати футах от берега. Пока он наблюдал, тюлень приблизился, показывая свою светло-серую спину. Раньше он бывал так близко к тюленям: они играли с его веслами, когда он плыл на каноэ, а в другой раз покусывали его ласты, когда он плавал с маской, так что он знал, что это любопытные существа. Тем не менее, ни разу еще ни один из них не подплывал так близко, пока он находился на суше. Он с изумлением наблюдал, как тюлень вытащился из зарослей ламинарии и растянулся на большом куске песчаника всего в пяти футах от него.

Он опустил взгляд всего на секунду - ровно настолько, чтобы затушить сигарету о плиту под ногами. Когда он поднял глаза, его взгляд встретился с глубокими голубыми глазами обнаженной женщины.

Вторым, что он заметил, были еe волосы - длинные и чeрные, ниспадающие одним длинным потоком ниже талии. Еe кожа была очень бледной, почти белой, и усеяна веснушками. Еe ноги... еe ноги не были ногами. Еe талия плавно переходила в прямую линию мускулистого хвоста - зелeного, покрытого чешуeй и сверкающего на солнце, - притягивая его взгляд вдоль всей длины к месту, где чeрный лопастной хвостовой плавник ударялся - раз, два - о влажную скалу.

Раздался внезапный звук - высокий гул, напоминавший звук волынок, которые только что настраивают, - и тут же началось пение. Его взгляд приковался к еe рту - идеальные красные губы широко раскрылись, длинный язык болтался в этой пасти, а звук становился всe громче и громче, то и дело нарастая. Он попытался закрыть уши ладонями, но руки были тяжелыми и отказывались подниматься от боков. Огромный хвост забился, и существо приблизилось. Напрягаясь, сопротивляясь, он поднялся на ноги, но они поскользнулись на мокрой скале. Он тяжело упал, головой ударившись о скалу, и потерял сознание.

Он очнулся от ощущения воды на ногах и влажных губ на своих. Казалось, его одежда исчезла, и липкая рука доводила его до эрекции. Он пытался сопротивляться, оттолкнуть это мокрое тело, но она была тяжелой, и еe вес прижимал его к прибою. В ощущении тела, лежащего на нeм, было что-то эротическое - горячие тяжeлые груди прижимались к его груди. Из глубины еe горла доносился низкий басовый гул; гул, который вибрировал по всей длине еe тела и наполнял его руки сонной оцепенелостью, пока из него уходила сила сопротивляться.

По мере того как еe ласки становились всe настойчивее, он забыл о сопротивлении и ответил на поцелуй, просунув язык между еe губ, где его покусали крошечные зубки. Завеса еe чeрных волос ниспадала широким покровом на лицо, пропуская лишь отблески и искры яркого солнца за горизонтом.

Он стремительно приближался к кульминации, как раз в тот момент, когда она спустила рот вниз по его торсу, а еe горячий язык, пробегая по пути к его паху, щекотал соски. Когда он кончил, она укусила его, заставив его брызнуть ей в рот, при этом вызывая боль, смешанную с наслаждением.

Он потерял сознание.

Сетон замолчал.

- И это всe? - рассмеялся Вигго. - Какой-то парень получает минет от русалки. Спасибо, блядь, огромное. Это всe объясняет.

- Подожди, - сказал Сетон. - Мне просто нужно было немного смочить горло. Это ещe не всe.

Он выпил треть пива, а затем продолжил:

- Ему приснился сон.

Он лежит в постели, в своей лондонской квартире, и его разбудил какой-то необычный шум. Комната освещена снаружи оранжевым светом, который отбрасывает красные тени на ковер. Он находится в том состоянии между бодрствованием и сном, когда воображение разыгрывается, а сердце подскакивает при малейшем необъяснимом шуме.

Что-то поднимается по лестнице. Ну, не столько поднимается, сколько сползает,