1958 - Нематрос

- Ах, да, точно, - произнёс Панас Дмитрич. Голос, как и самообладание, возвращался к нему. – Не уверен, что этот вопрос так уж необходимо решать через министерство, но нам не хватает машин. Не успеваем вывозить. Потеряем хлеб.

- Сколько нужно? – по-деловому спросил Буравин.

- Двадцать грузовиков на пять дней, - отрапортовал Котёночкин.

- Постараемся устроить, - кивнул Николай Николаевич. – Не обещаю, но, думаю, если по Краснодару поскрести, и не то можно найти. Я как раз собирался туда ехать, на месте переговорю с людьми, думаю, не откажут.

Котёночкин дал в распоряжение Буравина Победу с водителем, и распрощавшись, плюхнулся в кресло. Предстояло о многом подумать, да хотя бы просто прийти в себя.

Глава 10

Сады произвели на Андрюшу неизгладимое впечатление. Сотни и тысячи яблонь, груш, персиков стройными рядами уходили к горизонту, как солдаты невидимого полководца в походном строю.

Ещё были вишни и черешни, отдельно – ореховая роща. Самые масштабные площади занимали виноградники. Григорий Рубашко, главный агроном, был заядлым виноградарем, а потому долго и подробно разъяснял все тонкости и особенности: сначала основными вехами на камеру, а потом в красках и, не чураясь крепкого словца, делал пояснения в приватной беседе.

С одной стороны, под виноград отводили самую каменистую почву, которую в Кубанских степях ещё нужно было поискать, а с другой – верхние гронки на каждой лозе срезали, чтоб вся влага и питательные вещества достаточно наливали ягоды по низам.

- Мускат Гамбургский, - только успевал указывать Рубашко, - а это Арени, Саперави, Американская лоза, Мерло.

Андрюша поинтересовался, куда идёт виноград.

Рубашко в ответ обещал дать им попробовать «конечный продукт». Звучало, как угроза, но Подкова с радостью согласился и внёс дегустацию в распорядок дня в графу «ужин».

К усадьбе вернулись после обеда. Рубашко откланялся, сказав, что ему ещё нужно успеть побывать в каждой из полевых бригад, и укатил, поднимая пыль.

В это время из усадьбы вышла Анастасия Романовна.

Андрюша радостно помахал ей рукой.

- Анастасия Романовна! – улыбнулся он. – А что вы делаете сегодня вечером?

Ассистентка профессора, казалось, не сразу его заметила, она шла, имея весьма задумчивый вид.

- Что, простите? – почти уткнувшись в кинематографистов, наконец вернулась в реальность она.

- Говорю, что хотел бы взять у вас интервью, - произнёс Андрюша, - для фильма разумеется.

И он извиняясь-вопросительно посмотрел на Подкову. Тот кивнул.

- У меня? – как будто даже опешила Настя, - интервью?

- В планах было взять у профессора, но, боюсь, не выйдет, - хмуро произнёс Подкова.

- Я пока не знаю, - ответила Настя. – Мне здесь делать по всей видимости больше нечего. Раскопки заморожены, экспонаты временно стали вещественными доказательствами, а научный руководитель вообще разрублен пополам.

И Настя снова нахмурилась.

- Поэтому, если я больше не понадоблюсь следствию в качестве свидетеля, то собираюсь выехать в Керчь, на некрополь, куда мы и собирались с профессором изначально. Похоронами будет заниматься университет, все необходимые распоряжения уже даны, так что я вряд ли ещё чем-то могу быть полезной.

- Можете! – с жаром сказал Андрюша. – Я, может быть, только благодаря вам заинтересовался археологией. Мне всё-всё интересно, и я даже выпросил для этого десятиминутку в новом киноальманахе.

Произнесено это было даже чересчур пылко.

- Как весьма ценный сотрудник, - не без гордости продолжил он, повернувшись к Подкове. – Правда же?

- Правда, правда, - подтвердил Семён Ильич.

- Поэтому если у вас есть лишний денёк в запасе, я бы очень просил вас задержаться для сьемок, а уже завтра, - он запнулся, - или послезавтра, ехать в свою Керчь.

- Я польщена, - впервые с начала разговора улыбнулась Настя. – Ну если вы просите…

- Настаиваю!

- … настаиваете, то я, конечно, задержусь ещё на денёк.

- А вечером, - продолжил воодушевленный Андрюша, - приезжает кинопередвижка, будут показывать фильм. Вы в Москве, наверное, часто в кино бываете?

- Нет, не очень, - будто бы смутилась Настя.

- Но бываете? Так вот, в кинотеатре смотреть, конечно, здорово, но вот так, на свежем воздухе, поверьте, познаётся самая суть искусства.

Двигаясь по аллее, они оказались за колхозной усадьбой, где был разбит сад, несравнимо меньший, чем те, что они видели, но очень заботливо ухоженный и опрятный. Здесь тоже были и яблони, и груши, а ещё сирень. Пусть деревьев здесь было намного меньше, все они были окультурены – сформированы кроны, побелены стволы и взрыхлены приствольные круги.

- Поберегись! – раздался зычный женский голос.

За разговором киношно-археологическая компания не заметила, как забрела «на линию огня» молодёжного звена садовой бригады, которое прямо сейчас в лице трёх молодых комсомолок и одного конного опрыскивателя, ухаживали за садом. Двое девушек разводили в большом железном баке парижскую зелень, а третья из шланга орошала кроны деревьев. Именно её голос спас мирно беседующих представителей культуры и науки от опрыскивания.

- А ну, кто хочет продезинфицироваться – раздевайся! – снова прикрикнула она, но желающих не нашлось. Андрюша был бы не прочь раздеться, но не один, а с Настей, и не прилюдно, а тет-а-тет. От одной этой мысли он снова покраснел.

- А вы не смотрели «Летят журавли»? – спросил он, чтоб переменить тему разговора, а ещё вернее - ход собственных мыслей.

- Нет, - ответила Настя. – Не довелось. Это что-то о природе?

- Ага, - буркнул Подкова, - о природе. Человеческой.

- Вы правда не видели? – приободрился Андрюша. – Тогда вам обязательно стоит его посмотреть! Я беру шефство над местным киномехаником, и мы привезём этот фильм сегодня в колхоз. Там Татьяна Самойлова так сыграла, феноменально просто. Она, кстати, в этой роли на вас очень похожа…

- Правда? – улыбнулась Настя. – Тогда я обязательно хочу его посмотреть.

- Я раза четыре уже смотрел! – оседлал конька Андрюша, - там такие операторские находки, ух! А режиссура! А сценарий! Вы правда, не видели? Я бы мечтал снять такой фильм, да.

- Умеете заинтриговать, - ответила Настя. – Вечером я