1958 - Нематрос

но вспомнив, какие аргументы старик использует в дискуссиях, передумала. Стоять действительно оказалось подвигом, тем более со связанными за спиной руками. Она не нашла ничего лучше, как маленькими, но максимально широкими из доступных в её положении, шажочками приблизиться к козлам и буквально завалиться на них грудью и животом. Светка последовала её примеру, но пошла ещё дальше – опустила лицо к пакету с продуктами и ухватила зубами колбасу. Как раненая волчица, она рвала зубами упаковку и грызла розовую мякоть докторской варёнки.

- Ах ты, тварь неблагодарная! – закричал старик, увидев происходящее. Бросил ведро и в несколько движений оказался в середине комнаты. Он схватил одной рукой голову Светки, а другой – остатки колбасной палки и с силой разделил их, как два неимоверно мощных магнита. В это время Марьяна поняла, что настал момент действовать. Она что есть сил надавила на козлы, пытаясь их завалить. Не сразу, но у неё это получилось. Старая деревянная конструкция привстала на две ножки, как на ребро, и в следующее мгновение рухнула, хороня под собой старика и увлекая следом Светку.

Бежать! Путь к свободе открыт. Марьяна разогналась до полутора километров в час и пятью секундами спустя оказалась возле лежащей Светки. Здравый смысл, голос разума и инстинкт самосохранения красивым трио с альтом, тенором и баритоном советовали оставить существующую экспозицию как есть, и убираться подальше, не теряя времени и сил, но писклявая паскуда-совесть не позволяла этого сделать. Марьяна склонилась над Светкой, разумеется, задницей, потому что ее руки были связаны именно там, и пыталась наощупь ухватить ее хоть за что-нибудь. Получилось за волосы.

- Ай! – заорала Светка, - отпусти, дура!

Со второй попытки Марьяна ухватилась за воротник и потянула, что есть силы. Старик тоже зашевелился. Светка сменила позу на коленно-лобную. Лучше бы локтевую, но хотя бы так. Марьяна медленно меняла своё положение в пространстве. Ей вспомнилось вдруг, как когда-то очень давно, в оставленной далеко позади прошлой, нормальной, жизни они с Витяем в гостях у друзей на новогодних праздниках играли в напольную игру Твистер, где нужно было опираться указанными частями тела на цветные поля. Было весело, задорно, Витяй тогда чуть не переспал с хозяйкой квартиры. Сейчас было нечто похожее, только перед её носом маячили обоссанные штаны Светланы Марковны Жмых и перспектива не дожить до утра.

- Н-на! – произнесла Светка. Кажется, она заехала ногой по стариковским зубам. Вышло не очень сильно, амплитуда ограничивалась верёвкой, но как моральная контрибуция – вполне.

Резвыми пингвинами они двинулись к выходу. Марьяна споткнулась обо что-то, оказавшееся лопатой со свежими комьями земли. Ей не хотелось думать, что именно копал старик, поэтому она просто отпихнула лопату в сторону. Дверь. Слава богу, щеколда открыта. Свежий воздух. Ступеньки крыльца. Осторожный спуск. Сзади навалилась Светка и они вдвоём полетели на землю. Острая боль.

- М-м-м-м, - застонала Марьяна. Кажется, она сломала руку. Рядом чертыхалась Светка. Наконец, почтальонка поднялась и стремительно засеменила через картофельные грядки прочь, в сторону реки. Помочь Марьяне подняться она по каким-то причинам не захотела. В доме загрохотало, это бушевал старик.

Марьяна попыталась встать, но боль и общая слабость не позволяли ей рассчитывать на успех. Она попробовала ползти, но это было еще менее выполнимым. Тогда она покатилась, разрождаясь громким стоном каждый раз, когда вес тела оказывался на травмированной руке. Ссадины появлялись на лице с каждым новым оборотом вокруг оси, всё тело кололи жёсткие травинки, корни деревьев, ботва и чёрт знает, что ещё. Один раз она вкатилась лицом в лягушку или жабу. Теперь Марьяна совсем не понимала, где она, далеко ли от дома и наджно ли её укрытие. Одно знала наверняка – тут отлежаться не выйдет, потому что след катящегося человека слишком заметен даже в темноте и даже для столетнего деда.

Вокруг было тихо. Может быть, чёртов старик упал с крыльца и убился? Слишком красиво, чтоб быть правдой. Марьяна попыталась подняться хотя бы на колени. Очень медленно, очень осторожно и максимально беззвучно. Рука ныла и саднила, а больше всего её пугал тремор, очевидно, сопровождающий болевой шок. Ну и черт с ним, руку можно вправить, зашить, срастить, если она выберется отсюда, а для этого нужно мобилизовать всё, что у неё осталось.

Марьяна видела чуть меньше, чем ничего. Глаза слезились и определённо воспалились от попавшей туда земли и грязи, а до этого – яичных внутренностей. По злой иронии – готовить Марьяна очень не любила – из лица получилась своеобразная котлета в панировке. Зато ей удалось встать на колени. Так она и будет продвигаться. Шажок, другой, снова правой и опять левой. Пока есть хоть один шанс на спасение, она будет за него цепляться.

- Ай, - вскрикнула она, напоровшись коленом на кусок вкопанной в землю рабицы. Проволока впилась под кожу, хоть там и было очень тесно от не покидающего липкого страха на грани ужаса. Поясницу прострелило, она оказалась вдруг чужой и далекой, намекая, что дальше держать эту разожравшуюся шестидесятикилограммовую тушу не намерена. Марьяна в изнеможении завалилась на бок. Удача продолжала ей сопутствовать – перед самым лицом красовалась средних размеров куча собачьего дерьма. Марьяна отвернулась и по-червячьи отползла. Сейчас в темноте, лёжа один на один с огромным звёздным небом, пытаясь восстановить дыхание, она вдруг поняла, что в пылу побега, после ряда занимательных кульбитов совсем потерялась в пространстве, и не знала, в какую сторону ей двигаться. Возможно, она сейчас поползет обратно к дому, прямо в лапы старого чудовища. Нет, лучше уж сдохнуть, утонуть в реке, до которой она так и не добралась, попасть под машину, выбравшись, наконец, на дорогу, но только не обратно в плен к чудовищу.

Марьяна прислушалась. Тишина. Ни Светки, ни старика, ни рыбаков. Хотя как будто бы голоса, и вроде даже детские, она услышала, но приглушённые, далекие и в её положении недостижимые. Кричать было нельзя – вероятность того, что её услышат рыбаки была ничтожной, а вот старый урод – наверняка, стоит ей произнести хотя бы слово. Нет, нужно двигаться, ползти, карабкаться.

И Марьяна покатилась. Это было на удивление легко, значит она катилась под уклон, значит, к реке, значит от дома, а не к нему. Это умозаключение придало сил, и Марьяна ускорилась. Рука, если о ней не думать, не досаждала. Перекат, ещё один, и ещё. Жёсткий кустарник больно впился в бок.