Октаверум. Сборник хоррор рассказов - Настя Полос

Мрак за дверьми казался бесконечный.

– О, пресвятая Дева Мария, покровом своим защити нас от стрел вражьих. Молитвами святых угодников твоих, всех небесных сил бесплотных, умоли Господа сохранить душу нашу от козней лукавого!

– Аминь!

Полы одежд служителей подхватило ветром, яростно трепля. Гром, сильней прежнего, сотряс ставни. Те задрожали. Необъятная тень ползла по стене, неспешно подбираясь к священнослужителю.

– Святые ангелы и архангелы, предстоящие престолу Божию, молите за нас! – Святой отец вынул из-за пазухи одеяния широкий нож. То же повторили молившиеся вместе с ним. – Да не одолеют нас силы ада!

– Аминь!

Святой отец высоко занес лезвие. Молния блеснула на металле, на миг осветив комнату.

– О, все святые, молите Бога о нас! Дабы сохранил Он нас от всякого зла и искушения!

– Аминь!

Тень застыла позади говорившего. С каждым ударом грома она росла, огромным куполом накрывая зал.

– Во власти Твоей, Господи, пребывает вся тварь. Ты один бессмертный, пребывающий во свете неприступном. Молю Тебя, избави нас от козней вражьих, от лукавых помыслов и от всякого навета дьявольского!

– Аминь!

Все служители, как один, воткнули ножи в свои животы. И только святой отец пронзил себе шею. Кровавыми зубами шепча последние слова:

– Да будет воля Твоя, и да исчезнут, яко дым, все силы тьмы пред силою Твоею. Аминь.

Завалившись набок, молящиеся, чья кровь пролилась, пачкая одеяния, подхватили:

– Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе!

Кровь собственной жизнью стекала к кресту. Тела семерых упали жертвами, собираясь в единый рисунок. Крест заскрипел. А когда ударила молния – раскололся надвое.

Аминь!

2.

1958 год.

– Здравствуйте, – прозвучал тонкий голосок Агнес.

– Когда приветствуешь старшую сестру, всегда опускай голову в легком поклоне.

Женщина в строгом и скромном черно-белом наряде, с пронзительными глазами, сдвинутыми бровями, сурово осмотрела Агнес.

Девушка поежилась. Тонкое светлое платье не спасало в пасмурную погоду. В чемоданчике было несколько таких же вперемешку с двумя комплектами старенького нижнего белья. Отец сказал, что в монастыре ей выдадут необходимое. Выезжать нужно немедля, ведь ему с таким трудом удалось уговорить Аббатство взять столь юную девушку.

Агнес две недели назад исполнилось восемнадцать. В семье было много детей, а старшую дочь не удавалось никак спровадить замуж. Мать жаловалась, что Агнес слишком забита, и своей скромностью напрочь отбивала у женихов желание рассматривать ее в супруги. В один из вечеров отец, не намереваясь больше терпеть лишнего тунеядца, упросил местного пастора найти девушке пристанище. И совсем скоро Агнес определили сюда.

Аббатство возвышалось темными стенами на холме. Древний камень обвивался плющом. Темные пики массивных башен сливались с пасмурным небом. Внутренний двор вымощен камнем, сквозь который прорезались сорняки. По краям дорожек росли кусты, что в это время года представляли собой голые серые ветки. Вокруг раскинулись массивные деревья, закрывающие вид на другие части сада. Впереди виднелся главный вход, украшенный резными дверями из темного дуба.

Все здесь дышало древностью, поклонением и отчаянным мраком, который вызывал в душе Агнес то ли страх, то ли величественный трепет.

– Прежде чем ты начнешь новую жизнь, ты должна усвоить несколько правил. – Женщина развернулась и пошла по мощеной дорожке, заросшей крупной травой. Погода сделалась ветряной, поэтому Агнес обрадовалась, что они наконец-то сдвинулись с места. – К аббатисе4 следует обращаться – матушка. К монахиням – сестра. Держи одежды, что выдадут тебе, в чистоте. Никаких личных вещей. Беспрекословно выполняй все указания настоятельницы и старших сестер. Ничего не делай без благословения!

Агнес пыталась впитать каждое слово, однако хлысты холода в спину и звуки кореженных деревьев отвлекали. Тело трепетало хрупким листом, моля скорее согреть.

– Избегай праздных разговоров, особенно после вечерней службы. В храме и во время трапезы соблюдай тишину.

Женщина вдруг остановилась, развернулась, впиваясь в Агнес взглядом.

В сердце девушки, что только осиротело, закралось еще большее волнение. Ей захотелось сжаться и спрятаться от этого взора.

– Помни, что главная цель твоего пребывания здесь – духовное развитие. Все правила созданы для того, чтобы помочь тебе на этом пути. Если у тебя возникнут вопросы, не стесняйся обращаться ко мне или другим сестрам.

– Да… сестра.

Уголки губ женщины скривились.

Аббатство встретило их глухой тишиной.

Агнес поселили в небольшую, но чистую комнатку.

Серые стены, кровать, на которой уже лежала новая одежда и свежее постельное белье. Стул и стол у окна. На противоположной стене висел простой деревянный крест.

Девушка села на краешек кровати, сложив руки на коленях. Пальцы сминали края платья. На минуту ею завладела печаль. «Вот, значит, какой будет моя жизнь отныне?» – подумала она. На блеклую ткань упало несколько соленых капель.

Агнес подумала о своих братьях и сестрах, что с рождения росли на ее руках. Скучала ли за ней мать? Быть может, когда дочь покинула отчий дом, отец разжалобился и велел вернуть ее обратно? Может, без нее хозяйство тяжким трудом упадет на матушку и Агнес понадобится им? Быть оторванной от семьи, какой бы она ни была, невообразимо скорбно. Словно мелкую букашку, Агнес выставили вон из дому, ни секунды не размышляя. «Быть может, я недостаточно трудилась?»

«Или же я и впрямь столь некрасива, что на меня и смотреть тошно?»

Мысли в девичьей голове неумолимо сменяли друг друга, подкидывая худшие варианты один за другим.

Агнес вытянула ладони, вглядываясь в них.

Кожа походила на студеное молоко, которую покрывал едва заметный румянец, ресницы длинные настолько, что опускались на щеки. Губы хоть были и тонки, все же дополняли ее миловидную, юную, словно нежный бутон розы, внешность. А пшеничный волосы, вместе с глазами цвета скошенной зелени, только добавляли очарования.

По окну громко стукнуло.

Агнес вздрогнула, подскакивая на кровати, но, когда заметила, что это лишь ветер играл с голыми ветвями и заставлял те царапать каменные стены, выдохнула, ругая себя за столь бурную реакцию.

«Мне нужно учиться сдержанности, иначе меня и отсюда выгонят».

Агнес переоделась в светлую рясу, надела бежевый покров на голову, старательно заправляя волосы, и вышла, как было условлено, к коридорам, где ее ждала другая сестра. Она выглядела немногим старше Агнес, но уже носила одежды монахинь. Вопрос так и желал сорваться с губ, однако Агнес лишь склонила голову.

– Здравствуй, сестра, меня зовут Марика, и я приставлена тебе в помощь, пока ты не освоишься.

– Здравствуйте. Я Агнес.

Девушка подняла голову. И чуть не отшатнулась, но тут же одернула себя, желая оставаться воспитанной и не навлекать на себя гнев старшей сестры. Однако эмоции, проскользнувшие на лице, скрыть не удалось. Девичьи глаза распахнулись, а ресницы быстро захлопали.

Марика грустно улыбнулась, прикладывая руку к щеке. Та без остановки поддергивалась.

– Этот недуг со мной с детства. Иногда я забываю, что он у меня есть.

– Прошу прощения, сестра! – выпалила Агнес, чувствуя вину за свою неучтивость. – Я просто…

– Не нужно оправданий. Я понимаю. – Но, несмотря на сказанное, в карих глазах отразилась глубокая грусть. – Пойдем, я покажу тебе твой новый дом.

Эхо их шагов множилось, отражаясь от серых, местами облупленных стен. Темный коридор аббатства уходил вдаль. Всюду – на стенах, дверях, даже на полу – виднелись бесчисленные кресты. Факелы в держателях отбрасывали тени, отчего кресты будто бы едва заметно шевелились. Потрескавшиеся от времени иконы висели вдоль всего пути. Двери из черного дерева с коваными замками вели в боковые помещения, откуда иногда доносился тихий шорох. В воздухе витал запах ладана и сырости.

Агнес никогда не видела монастырей изнутри, но отчего-то подумала, что кресты, облепившие стены так плотно, выглядят как-то неправильно и даже вызывают чувство страха, а не защищенности. Но затем она отругала себя. Это божий дом! Разве могло быть иначе?

Марика показала ей кухню, столовую и умывальню.

– Помни, Агнес, после вечерней службы