Октаверум. Сборник хоррор рассказов - Настя Полос

Крик застрял в горле, и Агнес могла только беспомощно хрипеть. Капли пота холодным потоком побежали по спине. Узел в груди стал ощутимее. Агнес попыталась скинуть существо, но все попытки оказались тщетны. Там, где проходил язык, вновь ощущалось то самое чувство. Нега. Волосы на затылке встали дыбом, саму девушку словно окатило ледяной водой.

Чудовище раскрыло рот.

– Мой.

Голос скрипучий, словно из самой бездны.

– Агне-ец.

Звуки схлопнулись до звенящей тишины.

– Еще.

Чужие голоса: старые и молодые, хриплые и высокие подхватили эти слова. На повторе они кричали Агнес в уши: «Мой! Мой! Мой!»

– Не.

Язык заворочался, покрывая слюной весь живот девушки.

Голоса опустились до шепота: «Агнец! Агнец! Агнец!»

– Готов.

Существо неторопливыми, рваными движениями подбиралось ближе.

– Чем ярче страх.

«Мой! Мой! Мой!»

«Агнец! Агнец! Агнец!»

– Тем слаще вкус.

Тьма хлынула на девушку.

Проснись!

Агнес вскочила в холодной постели. Ветер привычно бил в окна, но именно сейчас девушка испуганно обернулась на шум, сжимая мокрую от леденящего пота ткань. Волосы прилипли к лицу, она сдавленно дышала, боясь даже глянуть в сторону двери. Ее руки дрожали, губы беззвучно шептали: «Господи, господи, господи!»

Она вспомнила про крест и, спрыгнув с кровати, все также несмотря на дверь, схватила его трясущимися руками и стянула со стены. Прижала к телу и только тогда смогла осмотреть комнату.

Но ничего не увидела.

«Это все сон! Это просто сон!»

Не сразу девушка смогла на полусогнутых ногах вернутся в кровать, которая больше не казалась безопасной.

Агнес не сомкнула глаз этой ночью, прижимая двумя руками крест к груди.

Агнес!

4.

– Марика, я… Я могу задать тебе вопрос?

Служительницы завтракали. Пахло свежим горячим хлебом и кашей. Все спокойно поглощали пищу, изредка обмениваясь разговорами. Впервые за долгое время солнце выглянуло из затяжных туч. День был обычным.

Агнес всеми силами гнала от себя мысли о сне, убеждая, что все это только выдумки. Девушку и раньше беспокоили кошмары, но никогда такие… реальные.

Сидя напротив старшей сестры, Агнес всеми силами пыталась удержаться от вопросов, но зуд под кожей, роящийся змеями, не давал ей покоя.

Марика подняла на нее теплый взгляд.

– Конечно.

Уголок ее губ постоянно подрагивал.

– Сегодня мне приснился сон, – Агнес перешла на шепот, – очень… страшный. Мне снилось чудовище.

Марика округлила глаза, становясь взволнованной. Ее ладонь нежно похлопала девушку по руке. Наклонившись чуть ниже, чтобы ее шепот достиг ушей, спросила:

– Он напугал тебя? Поэтому ты сегодня так болезненно выглядишь?

Агнес коротко кивнула, не обращая внимания на замечание о ее внешности. Сегодня она действительно сливалась с покровом бежевого цвета, даже румянец исчез, а под глазами темнели круги, губы стали белоснежны, как снег, а пальцы рук то и дело подрагивали.

– Сны – это всего лишь игра нашего воображения, сестра, – скажи подобные слова мать Агнес, девушка решила бы, что та лишь отмахивается от нее. Но тон и заботливый взгляд Марики давал понять, что та искренне переживала. – Возможно, бог проверяет, насколько крепка твоя вера. Ты выучила основные молитвы?

– Да.

– Перед сном зачти молитву два раза, и зло отступит от тебя, Агнес.

День вновь прошел в трудах, но все вещицы и тряпицы непременно выскальзывали с рук. Несколько раз Агнес споткнулась, чем заслуживала недовольные взгляды остальных служительниц. Тогда она тихо извинялась и продолжала работу с еще большим усердием.

Воспоминания о горящих глазах и том самом чувстве, что оплетало тело, вызывали отвращение вперемешку со струящейся по телу паникой.

Чем ниже склонялось солнце, тем хуже ощущала себя Агнес. Сердце стремилось выпрыгнуть из груди, перед глазами кружилось. И когда закончилась вечерняя литургия, Агнес едва смогла переступить порог своей комнаты на ватных ногах.

Убранство осталось прежним, но отчего-то девушке казалось, что зло поселилось в каждом уголке.

Закрыв глаза, Агнес приказала себе не бояться и уже более смело пошла вперед. Ветви привычно качались, с грохотом стучась в окно. Сначала девушка поспешила отвернуться, вновь ощущая внутри липкую волну страха, но потом заставила себя подойти и вглядеться во тьму ночи. Она впитывала в себя ужас, повторяя: «Это твое воображение, Агнес! Это просто деревья. Те же деревья, что днем создают спасительную тень». Постепенно сердце успокаивалось, и Агнес даже улыбнулась, радуясь, что она смогла победить.

Агнес!

Девушка замерла, мурашки поползли по спине. Но она вновь заставила себя успокоиться. Это все ее домыслы и воображение.

Она села перед кроватью, взяла крест, с которым отныне не расставалась. Поставила перед собой. Свечка тускло плясала, отбрасывая тень и выделяя очертания креста.

Агнес закрыла глаза.

– Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя и на земле, как на небе.

Агнес погрузилась в молитву.

Она не замечала, как ее собственная тень позади начала расти. Как она неспешно ширилась, доставая до потолка.

– Хлеб наш насущный дай нам на сей день. И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим.

Не видела, как тень уродливым сгустком, вываливая невидимый язык, ползла в сторону. Как становилась к Агнес все ближе.

– И не введи нас в искушение, избавь нас от лукавого.

Тень раскрыла пасть.

– Аминь.

Агнес распахнула глаза и огляделась. Все пусто. Мирно. Она повторила молитву. А затем блаженно погрузилась в сон.

Стук в окно продолжался, складываясь в тихое «Агнес. Агнес. Агнес».

Свеча резко потухла, погружая комнату в темноту.

Агнес спала, обнимая крест.

Тень нависла над ней.

Мой

Агнец

Еще

Не

Готов

Чем ярче страх,

Тем слаще вкус.

5.

Эти дни, несмотря на то что кошмары больше не беспокоили ее, Агнес чувствовала усталость. Все валилось из рук, она быстро утомлялась. На литургиях запах ладана проникал в ноздри и вызывал удушье, но девушка терпела.

Сестры, заметив ее состояние, обеспокоенно задавали вопросы, провели осмотр, но никаких видимых причин не нашли. Списав все на хрупкую душу девушки, решили пока не нагружать ее тяжким трудом.

Сегодняшний день Агнес проводила на улице. Она прогуливалась по дорожкам, вглядываясь в темное небо. Стены монастыря будто бы наблюдали за каждым ее шагом. Следили. Агнес чувствовала себя в ловушке и с каждым днем все больше хотела домой. Но она не могла уйти. Дома ее не ждут, сбежать не выйдет. Девушке-бродяжке нигде не будут рады, к тому же ни к чему хорошему это не приведет.

Нужно просто привыкнуть, переждать, пока смута в душе успокоится.

Агнес шла, глубоко погрузившись в свои мысли, и не заметила, куда именно вывела ее дорога.

Когда под ногами громко хрустнула ветка, девушка дернулась, прогоняя туман дум. Вскинув голову, она рассеянно провела взглядом по местности. А потом резко распахнула глаза.

Перед ней расстилалось кладбище. Деревянные кресты глядели прямо на нее. Туман окружал старые и новые могилы, пронизывая тело девушки адским холодом. Ветер, что до этого ей не мешал, проник под ворот одеяния.

Она поспешила развернуться и покинуть это место.

В спину ей донеслось:

– Агнес.

Девушка затряслась и, позабыв все приличия, понеслась прочь.

– Агнес, – послышалось прямо над ухом.

Но на дорожке откуда-то не возьмись взялась ветка, которая остановила бежавшую, и та рухнула наземь, поцарапав ладони и больно ударившись лбом. Девушка вскрикнула, губы задрожали, пытаясь сдержать рыдания, что копились все эти дни. В такие секунды Агнес хотелось обернуться ребенком, что могла залезть к матери, что еще не обременилась десятками таких же крох, и с радостью укачивала первое дитя в руках. Чувство жалости к самой себе охватило душу, и слезы все же сорвались с ресниц.

Подтягивая колени, осторожно поднимая ладони, которые горели огнем, всхлипывая, Агнес встала. Оглядев свое одеяние, она насупилась еще больше, роняя горькие слезы.