Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

— Всего лишь собираюсь разбудить пациентку. — Дуню позабавила его растерянность. — Твой поцелуй погрузил Солу в чары. Теперь нужно их снять.

— Не смею возражать, душа моя… Подчиняюсь…

Яков обернулся очень быстро и, склонившись над Соломонией, долго ее рассматривал.

— А хороша же! Да? Редкой красоты женщина. — он покосился на невозмутимую Дуню. — Ты что же, совсем ничего не чувствуешь?

— По счастью — ничего. — Дуня поправила ему соскользнувшую на лоб прядь и улыбнулась. — Хотя чувствую — благодарность за помощь. Чего ты ждешь? Буди ее.

— Ты сама попросила, душа… Дуняша. Не ревнуй потом!

Яков взглянул с сожалением, помедлил и прильнул к губам ведьмы.

Послышался вздох. Дрогнули длинные ресницы. Соломония обвила руками шею змея и потянула его на себя, не желая прерывать поцелуй.

Довольная результатом, Дуня на цыпочках выбралась из дома, успев ухватить за космы рвущегося внутрь Безсона.

— Не мешай им.

— Чего это…

— Не мешай. Соломонии будет очень плохо, когда она поймет чего лишилась.

Дуня присела на крыльцо, стараясь упорядочить мысли. Домовой приткнулся рядом.

Влияние Якова пропало сразу после того, как она попробовала его крови. Вместо него пришло понимание о том, что змей не способен на сильные чувства. Что никогда и никого не сможет полюбить. Он откликается на зов, на тоску. А взамен забирает частичку души. Немного. Лишь то, чем женщина сама согласна поделиться.

Он пламя и жар для других. А сам не чувствует огня.

Стало необыкновенно легко. Теперь, когда Яков утратил для Дуни свою загадочность и очарование, она смогла понять, насколько он несчастен и одинок. И с этим, к сожалению, ничего нельзя было поделать — змеиная сущность сразу взяла верх над человеческой частью.

Захотелось домой.

Дуня решила, что сразу же поговорит со своими помощниками, чтобы те не питали напрасных надежд и вообще перестали ее сватать.

Потянулась погладить воспаленную кожу на руке и поняла, что нити больше нет.

Запястье перехватывала изящная вязь из непонятных символов.

Дуня долго вглядывалась в каждый, но так и не смогла постигнуть смысл написанного.

Заметив Дунину татуировку, Безсон вдруг бухнулся на землю, забасил:

— Смилуйся матушка! Не гневайся за то, что по-простому с тобой говорииил!

— Что ты! Успокойся! Я и не думала сердиться!

Дуня потрепала притихшего Безсона по торчащим космам и попросила принести метлу Соломонии.

— Нету метелки, матушка! — домовой виновато засопел. — Когда хозяйка того… заснула… я порубал в отместку за все!

— А ковер… у нее должен быть летающий ковер. Я видела на слете.

— Ковра тоже нету. Я его ножичком…

Борода Безсона огорченно задвигалась, глаза-кругляши подернулись влагой. Проклюнувшиеся из спутанной шерсти длинные заячьи уши печально свесились до земли.

Дуня хихикнула, хотя веселого было мало — Яков появится еще не скоро. А домой хотелось немедленно. Сейчас же!

— Тебе для полету? — домовой неожиданно воспрял. — Дак пошли тогда до кузни! У Куприяна от бабки много чего сохранилось. Там и метелка должна найтись. И корыто. Андросовна хоть не ведьмачила, а словцо особенное знала. Бывало, что и летала. Да. В лес. Ну, и на ярманку тоже. Чего зря ноги ломать.

Дуня согласилась, что ломать ноги ненужно, и побрела по деревне за домовым. После ритуала немного пошатывало, и ощущалась легкая слабость. И Дуня размечталась о бане и вкусной Звездочкиной стряпне.

— Что теперя со мной будет? — Безсону пришлось повторить вопрос несколько раз.

— Ничего плохо. Соломония изменилась. Она больше не сможет чаровать. Взамен я оставила ее в расцвете. Она станет медленно стариться. Станет жить жизнью обычного человека.

— А если бы волоса на погосте прикопала?

— Тогда она одряхлела бы за неделю. А потом…

— Кончилась бы… Эх! Добрая ты, матушка! — домовой выудил из шерсти соломинку и, разломав надвое, поинтересовался. — А с памятью что? Ты ей подтерла память?

— Память я ей оставила. — Дуня усмехнулась. — Не стала отказывать себе в таком малом удовольствии. Соломония будет помнить кем была и чего лишилась. Но ничего не сможет изменить!

— Ох, матушка! Она же еще зловреднее сделается!

— Поглядим. Если станет обижать — дашь мне знать. Найдем тебе другой дом и другую хозяйку.

— Я б в кузню хотел. К брательнику. Куприян строгий, но справедливый. Никогда брательника не забижал! Да вон она, кузня то. Вишь, на пригорке? — домовой махнул лапой вверх и приостановился. — Ты, матушка, послушай, что скажу: Куприян угрюмоват. Может и не поклонится тебе. Не улыбнется. Так ты на него за то не серчай. От жизни непростой таким сделался. Он больше делами натуру показывает. Со словами у него плоховато.

Дуня усмехнулась такой аттестации и стала подниматься к кузнице.

Глава 20

В закопченной старой кузнице громко бахало, подсвеченные бликами пламени вокруг горна метались узкие длинные тени. Безсон юркнул в приотворенную дверь и пропал, а Дуню к кузне не пустила выставленная Куприяном защита.

Дуня не стала пытаться ее разрушить. Решила подождать появления кузнеца и засмотрелась на простирающийся внизу пейзаж.

Ухожье лежало перед ней во всей красе: по сравнению с Замошьем здесь и дома были побольше, и заборы повыше и люди жили явно побогаче и посолиднее.

Протекающая через деревню речка терялась в полях, деревья начинающегося вдалеке леса даже издалека казались огромными и незнакомыми.

Все это Дуня отметила лишь мельком, услышав позади мрачное:

— Чего нужно, ведьма?

Она гордо вскинула голову, собираясь заявить о своем праве сильнейшей и наткнулась на изучающий колючий взгляд.

Куприян сразу показался неприятным, гоношистым, как сказала бы Марыська. Себе на уме. Он немного походил на овертуна, только выглядел более зрелым и не таким привлекательным.

— Чего нужно? Зачем явилась?

— Ничего мне от вас не надо! Я познакомиться зашла. И…

— Ты, значит, новая хозяйка? — кузнец намеренно медленно оглядел Дуню и усмехнулся.

— Она! Она! Соломониху — чик! Соломониху — брык!! — из дверей сунулась растрепанная Безсонова голова. — А змей ей подмогнул!

— И зачем тебе это?

— Что — зачем? — не поняла Дуня.

— Наше Ухожье. Власть.

— Я… я не думаю о власти. И править не собираюсь. Живите как хотите! А Соломония заслужила!

— Лучше бы ты ее не трогала. Одна ушла, другая пришла. Мы к Соле притерлись, знали чего ждать…

Он откинул волосы со лба и огорошил:

— На договор не рассчитывай. Больше на хитрость не попадусь. Подковывать никого не стану! В Пудовом дед Михай берется. С опойцами, с удавленниками, с неугодными ведьмами теперь к нему. И со всякими прочими тоже…

— Не нужно никого подковывать! Мне от вас вообще ничего не нужно!

— Рассказывай! Сола поначалу тоже так говорила, к бабке в подружки набивалась. А потом…

— Нет, нужно! — Дуня вспомнила про метлу. — Мне нужна метла.