Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

Дуня вспомнила прожигающий насквозь взгляд из-под маски. Вспомнила, как почувствовала себя ничтожеством, как была готова выполнить любой приказ, любое пожелание самого.

— Что же мне делать⁇

— Не хочешь его любви — соглашайся на Главную. Главная в отборах не участвует…

— Она их проводит!

— Сола такое очень любила. А ты можешь отстраниться. Выберешь ведьму пошустрее, приблизишь к себе, подучишь. И пусть потом занимается.

— Чуть не забыла! Соломонии не было на отборе! Почему?.. — Дуня снова зевнула и потерла лоб. — После вашего чая так хочется спать!

— Я в него сон-травы добавила… Ты приляг прямо здесь, на лавочке. Одеялко наброшу, подоткну… Поспи, дева. А завтра домой.

— Скорее бы… Я так соскучилась по своим… — Дуня повернулась на бок, поджала ноги. И не почувствовала, как Агапа принялась гладить ее поверх одеяла и что-то нашептывать.

Не слышала Дуня ни возню бабкиных помощников, ни то, как Агапа расхаживала по дому, отстукивая деревяшкой по половицам и бормоча. Как наконец улеглась, оставив приоткрытым окно с горящей на подоконнике свечой.

Яков влетел через него. Рассыпался искрами у лавки и поднялся молодец-молодцом — высокий, яркий, золотоглазый. Посмотрел насмешливо и щелкнул Дуню по носу.

— Не проспи счастье, хозяйка!

— Я не сплю… — Дуня попыталась натянуть на голову одеяло. — Или все-таки — сплю?

— Я долг вернул с прибытком. Теперь ты мне должна. — змей присел на корточки, провел пальцем по синяку на щеке. Кожа загорелась, но это было приятное исцеляющее тепло. Дуня заулыбалась в ответ, потянулась обнять.

Золотые глаза сияли среди темноты, и когда Яков засмеялся, между губ мелькнул раздвоенный язык.

— Чур меня! — Дуня встряхнулась и отпрянула.

— Будешь должна, хозяйка! Я вернусь за оплатой!

Взметнулся ворох красных искр, пламя свечи затрепетало и погасло. И в наступившей темноте отчетливо прозвучало довольное кряхтение старой ведьмы.

Глава 18

Утром Дуня так и не смогла понять — приснился ей Яков или нет.

Окошко было затворено, свеча пропала.

Агапа ни словом не обмолвилась о ночном визите, и Дуня сочла, что смех старой ведьмы и разговор со змеем всего лишь побочка от действия сон-травы.

Угрюмая Куля напекла блинов. С содроганием поглядывая на стопку из липких бледных блямб, Дуня почти смирилась с тем, что придется съесть одну, чтобы не пренебречь гостеприимством Агапы, но ее выручил постучавшийся в двери Хавроний. С поклоном поставил перед старой ведьмой корзину гостинцев и прогудел, что хозяюшку заждались дома.

— Ну так пускай летит. Мы ее не держим, — Агапа с удовольствием поворошила носом-сучком шуршащие сверточки и обернулась к Дуне. — Лети, дева. И помни, что ты теперь не просто ведьма. Спуску зарвавшимся не давай. Каждый должен знать свое место.

Дуня скомканно попрощалась. И пока Хавроний вновь принялся отбивать поклоны, вышла во двор, надеясь увидеть там ступу.

— Явилась наконец! Не прошло и полгоду! — откуда-то сверху спланировала сердитая самобранка. — Чуть что — дергают! Лети! Вези! Требую себе зарплату и пособие с белютнем!

— Не ворчи! — Дуня обрадовалась скатерке и погладила порядком вытершуюся тканьку.

— Требую контракта за подписью и печатью! С полным перечнем обязанностей сторон!

— Кого это тут припечатать печатью? Я могу! — застучала деревянная нога, Агапа вышла проводить Дуню, попеняла. — Распустила ты челядь, дева. Отправь ее ко мне на неделю. Я быстро…

— Не надо контракта! Договоримся полюбовно! — скатерка попыталась свернуться в рулон, но была схвачена за край и тщательно ощупана.

— Тонковата. Хлипковата. Она, конечно, под тебя подстраивается. Но в следующий раз выбери ковер. Он точно понадежнее будет.

— Голосую за ковер! — самобранка явно обрадовалась. — Не молоденькая я, чтобы тяжести на себе таскать. После их полетов так спину схватывает — что ой!

— Наслать что ли на нее немоту? — Агапа подмигнула Дуне.

— Пускай болтает. И спасибо… Спасибо, что забрали… оттуда…

— Не благодари, дева. У каждой из нас свой интерес. Полезай. И давайте уже, отправляйтесь.

Хавроний подсадил Дуню на зависшую в полуметре над землей скатерку, вскарабкался сам, и Агапа хлопнула по тканьке, пуская ее в галоп.

— Йооо-гогогооо! — издав пронзительный клич, самобранка унеслась в небеса, едва не потеряв своих наездников.

Долетели они быстро.

Марыська толклась во дворе и первой бросилась обниматься. Она сразу же разглядела нитку вокруг Дуниного запястья, но благоразумно смолчала. Только глаза взблеснули зеленью и поддернулся хвостишко.

— Хозяюшка! Вот радость-то! Наконец вернулась! Мы так ждали! Так ждали!! — вслед за козой подтянулись остальные. Поликарп Иваныч расчувствовался и даже всплакнул. И долго и обстоятельно сморкался в огромный вышитый крестиком платок Звездочки.

— Никогда в жизни так не переживал, хозяюшка! Думал, что не выбраться тебе от самого!

— Все! Все переживали! — загомонили остальные. — Проходи в дом, хозяюшка! Будем пировать!

— А договор? — заикнулась было самобранка, но была схвачена, свернута и вручена подоспевшему щурку.

— Рад видеть тебя в здравии, хозяйка! — Паисий подхватил ценный груз и раскланялся. — Побегу своих обрадую! Свезло же Замошью! И хозяйка есть. И…

Он запнулся под предупреждающим взглядом Марыськи и заторопился обратно.

Дуня только собралась поинтересоваться у Марыськи про это «И», но при виде ломящегося от еды стола обомлела.

На праздничной в ярких маках скатерти красовалось блюдо с запеченной курицей, обложенной ровненькими блестящими от масла клубеньками картошки. Были там и грибы в сметане. И холодец. И какой-то мудреный салат. И домашний сыр на досточке, порезанный на крупные ломти. И ровненькими кусочками — селедка под кольцами белого сочного лука.

Вздыхающий, только из печи каравай помещался возле украшенного затейливыми вилюшками земляничного пирога. Рядом в мисочке возвышалась внушительная гора сливок.

На краю стола сидела перемазанная розовым мышуха, зажав в каждой лапке по огромной красной клубничине. Она поприветствовала Дуню энергичным кивком и вгрызлась в брызнувшую соком ягоду.

— К твоему возвращению готовились, хозяюшка! На клубнику самобранка расщедрилась. А землянику Панасовна в лесу набрала. Они с Липовной по грибы-ягоды сходили. — довольная Марыська пританцовывала возле Дуни. — Заодно и посвящение твое отметим! Как славно все сложилось-то!

— Славно! Славно! — вторили улыбающиеся кикимора с домовым.

— Славно! — гудел хлевник и аппетитно подчавкивала мышуха.

— Мы, хоть и знали, что все хорошо завершится, а все ж переживали! Ты ж, хозяюшка, упрямая — страсть какая! Могла и Агапу не послушать!

— Вы все решили без меня!.. — Дуня потрогала нитку, проверяя — не вросла ли.

— Оно само все решилось, хозяюшка. Тут ведь или — или. Да ты знаешь.

На это оставалось лишь вздохнуть.

Дуня решила, что подумает обо всем позже. И потянулась к клубнике…

— Сперва колодезной водой оботрись, хозяюшка. Особенная она, из подземного ключа. После