Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

— Далось вам это посвящение!

— Дак что случилось — обратно не завернешь. Но водой все ж таки ополоснись. В баньку Хавроний уже пару ведер отнес.

— Я могу и здесь умыться.

— Можешь, конечно. Но все ж таки лучше в бане. — Марыська покосилась на дверь и замялась.

— Вы ждете кого-то еще? — догадалась Дуня.

— Ну… сосед может зайти. — смущенно протянула Звездочка. — Поздоровкаться. Потому и стол накрыли покрасивше. Вежество того требует.

— Он в Кулином дому заселился. — затарахтела коза. — И как раз обещался заглянуть.

Сосед! Конечно! Яков собственной персоной. Нет, каков наглец!

— Так вы порадовать соседа такой стол обставили! — Дуня старалась, чтобы голос звучал ровно. — Да, он помог. Я благодарна. Но позавтракать в своем доме хотела бы без посторонних!

— И для тебя расстарались, хозяюшка! Для тебя! — заволновались домовые.

— Не серчай, хозяюшка! — Марыська легонько боднула Дуню в руку. — Соседа нужно как положено приветить. Тебе же самой полегче будет Ухожьевский народец обуздать. Да и остальных. Когда за спиной такая поддержка, всяко попокладистее будут. То и хорошо. К чему нам их комариные укусы да пакости, верно?

Дуня спорить не стала.

В растрепанных чувствах отправилась в баню.

С утра там было пусто и тихо. Жиганята попрятались. Банные духи тоже не появились. В качестве привета положили для Дуни кусок темного пахнущего хвоей мыла на полок и тонкое льняное полотенце.

Пришлось умываться в одиночестве. Вода показалась холодной, полотенце — грубым. Под стать им сделалось и настроение — Дуне совсем не хотелось встречаться с Яковом.

Нужно перетерпеть, уговаривала она себя.

Марыська права как всегда, ссориться с таким соседом нельзя.

Нужно постараться.

А чтобы не подпасть под чары — не смотреть змею в глаза.

Когда Дуня вернулась из бани — все расселись за столом.

Яков расположился по центру. Довольная коза помещалась с одного бока, сияющий домовой с другого. Мышуха обосновалась у него на плече и с невинной мордочкой грызла коготки. Звездочка хлопотала над гостем, нахваливая курочку и пирог.

— Мы тебя ждали, душа моя. — Яков улыбнулся, взглянул и по комнате словно разлилось жидкое золото.

— Притуши свет. Глазам больно. — Дуня забыла о своем решении быть вежливой.

Угрюмо кивнув змею, примостилась сбоку стола, и тот час же услышала заботливое от Марыськи:

— Подвинься, хозяюшка! На караю сидеть — женихов не видать!

— Ты мечтаешь о женихах, хозяюшка? — Яков деликатно вгрызся в сочащуюся жиром куриную ногу и кивнул замершей кикиморе. — Вкусно!

Та расцвела майской розой, принялась благодарить.

Смотреть на это было неприятно, слушать — грустно.

Отвернувшись, Дуня молча жевала показавшийся безвкусным пирог.

Она все еще не могла определиться в своем отношении к Якову. И очень обидно было видеть, как заискивают перед змеем дорогие ее сердцу помощники.

Марыська, конечно, говорила о выгоде подобного соседства, но по мнению дуни все уж слишком сильно выказывали Якову почтение и радость.

— Так что с женихами, душа моя? — Яков не собирался отступать от темы.

— Ничего. Ешь и выметайся.

— Хозяюшка! — ахнула Марыська и заторопилась. — Не слушайте ее, вашество. Хозяюшка притомилась. Такой стресс пережила на отборе! Ничего. Отдохнет. Подобреет.

— Откушайте и вы пирожка! — Звездочка плюхнула Якову на тарелку кусок побольше. Мышуха по-свойски отковырнула с него корочку, захрустела довольно щурясь. Яков наблюдал за ней с благосклонной улыбкой и не мешал.

Аппетит у Дуни пропал окончательно.

Стараясь успокоиться и пригасить разрастающееся внутри пламя, она подошла к окну, распахнула форточку, впустив свежий утренний воздух. За заборчиком промелькнули косынки Ипатьевных и синяя Пипилюнчикова беретка — несмотря на раннее время сплетницы уже слетелись поглазеть.

— Пусть себе толкутся, хозяюшка, — Марыська ткнулась мордочкой Дуне под коленки, шепнула едва слышно. — Не серчай, что мы политесы развели. Иначе с таким соседом нельзя.

— Душа моя, ты совсем не поела, — позвал от стола Яков.

— Иду, вашество, — сахарно пропела Дуня.

Что ж — нельзя так нельзя. Она еще успеет с ним поквитаться. А пока насладится едой.

Под одобрительным взглядом Якова Дуня быстро и молча ела.

А он болтал обо всем подряд — о строительстве кузни, о Минькиных ульях, о глупом старосте, о назойливых бабах.

— Староста приходил потолковать. А она с ним увязалась. Жена его. Которая и не жена.

Увлекшаяся мыслями про отмщение Дуня не сразу сообразила — о ком речь.

— Аглайка, хозяюшка! Уже окучивала вашество! — фыркнула Марыська. — Пирог ему принесла! С особенной начинкой.

— Тесто получилось неплохое. А начинка не подействовала. Меня нельзя приворожить. Неподдающийся я. — Яков промокнул губы льняной салфеткой и поднялся. — Всем спасибо. Я ценю доброе отношение. Даже если оно небескорыстно.

Он оглядел с улыбкой притихших помощников и неожиданно позвал Дуню поговорить.

Уже во дворе игриво поинтересовался:

— А не полетать ли нам, душа моя? Погода располагает!

И подхватив Дуню за талию, повлек ее по воздуху в небо.

— Расслабься. Доверься мне. — плавно описал круг, мурлыча какой-то мотивчик. — Ты любишь вальсировать, Дуняша?

Вальсировать? Что за⁈..

Дуня не успела ответить — ноги задвигались в такт зазвучавшей в голове мелодии. Она попыталась воспротивиться, да куда там!

— Отпусти! Я не хочу! Слышишь? Я не хочу танцевать!

— Не дергайся, душа моя. Ты мне должна.

Яков завис в потоке воздуха и непринужденно смахнул со лба выбившуюся из хвоста прядь. Волосы у него отросли поразительно быстро. Отчего то он выбрал такую же прическу, как и у Монаха.

Дразнил? Или пытался понравиться?

— Легче мотылька! Легче пушинки! Разве это не прекрасно, Ве… Дуняша?

Он намеренно сделал паузу, словно намекая на то, что знает ее настоящее имя.

— Сама ты не можешь так летать. А я могу подарить тебе мгновенья радости.

— Обойдусь без них! И… Я могу… могу летать! Когда обращаюсь. Могу летать на паутинке! На метле! И у меня есть ступа… — Дуня осеклась, потому что Яков снова принялся ее кружить.

Они двигались в ритме вальса плавно, не спеша.

И к вящей досаде Дуне ей это нравилось все больше и больше!

Ощущения были захватывающие и волшебные!

Сама она так вряд ли сможет.

Прямо эльф какой-то, а не змей…

— Тебе нравятся, эльфы, душа моя?

— Мне не нравится, когда пытаются пролезть в чужие мысли!

Яков рассмеялся, а снизу донеслись возгласы и хлопки.

Сестры Ипатьевны и Пипа застыли кукольными фигурками, бессвязно восклицая и тыча вверх пальцами. К ним подбежала смеющаяся Ксанка. Клава загородилась от солнца рукой, чтобы лучше разглядеть.

— Ты влюблялась, Дуняша? — Яков потянул Дуню к зависшим белыми шапками облакам.

— Я?.. Нет! Какая тебе разница!!

— Никакой… — он ухмыльнулся. — Интересуюсь для поддержания разговора.

— Отпусти меня!

— Прямо сейчас? Ты сможешь самостоятельно приземлиться? Хотя