Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

— Врастет? Это нечестно! Я еще не дала согласия!.. Я… Я ее сниму!

— Ее снять невозможно. Закреп надежный выставлен.

— Ногтем перетру!

— Попробуй.

Дуня поддела особенным ногтем нить, но та оказалась прочнее самой жесткой проволоки. Провозившись немного, прищелкнула пальцами, сдула искорку на самый верхний узелок. Пламя взметнулось и погасло, оставив на коже едва заметный красный след.

— Не боишься руку изувечить?

— Не боюсь. Я все стерплю ради свободы!

— Норовистая! От таких только и толк! — довольно кудахтнула Агапа и вздрогнула, когда в печи глухо принялось постреливать. — Подкинь еще шишек в топку, дева. Малашка их любит.

— Сейчас… — Куля сунулась было из своего угла, но Агапа остановила.

— Не тебе велено. Сиди.

И выжидающе уставилась на Дуню.

Пришлось послушаться.

Дуня подошла, пошевелила горящие брусочки, подложила сухих, невесомых шишек.

По комнате потянулся тонкий смоляной дух. Пламя весело загудело.

— Хорошооо… — донесся из печи тот же голос, что пожелал Дуне легкого пара.

— Малашке понравилось… — удовлетворенно цыкнула зубом Агапа.

— Странное имя для печки…

— Какое выбрала. И пусть. Помнишь свою Снеговичку? В печи ей лучше, чем во льду.

— Помню… — Дуня кивнула. Она уже слышала от Марыськи, что ведьма подселила лярву в печь.

Стоило подумать про свою пушистую секретаршу — как потянуло домой. К ставшим привычными хлопотам, к воркотне помощников, к месту, где ей было тепло и спокойно.

— Успеешь еще. — Агапа с легкостью разгадала Дунино жаление. — Ты присядь, дева. Надо поговорить.

— Покушайте сначала. — Куля бахнула на печь чугунок. — Сейчас кашу подогрею. Небось уже комками взялась. А я не виноватая…

— Я не хочу есть… — при мысли о Кулиной стряпне Дуню замутило.

— Я тебе и не предлагаю! — Куля повозила в чугунке ложкой и плюхнула на тарелку блямбу серой неаппетитной массы.

— После, Куля. Еда подождет. — Агапа жестом велела убрать тарелку. — Что смотришь? Вон поди. Не для твоих ушей наш разговор.

Куля дернулась, но ослушаться не посмела. А Агапа, словно забавляясь, остановила ее у порожка и потребовала принести для Дуни шаль.

— Да в комнате тепло! Обойдется! — попробовала возразить Куля.

— Кому сказала — неси! — пристукнула по полу деревяшкой Агапа.

— Да пусть подавится! — Куля швырнула в Дуню мягким пуховым комом.

— Осторожнее! — возмутилась Дуня.

— Да кто ты такая, прошмандо… — ощерилась Куля, и взвизгнула, когда после негромкого щелчка, вспыхнула и затлела лента на ее косице.

— Что это? Уберите! Помо… ги…те!..

Куля ударила по ленте тряпкой. Коса взлетела, хлестнула ее по лицу. Обвилась вокруг шеи удавкой. Поднажала!..

— Хххыыррр… — лицо Кули побурело, глаза по жабьи выпучились.

— Покайся! — в голосе Дуни промелькнула несвойственная ей интонация.

— Ннетт… Проклятущая… кххаа-кххыы… — забившись в кашле, Куля упала на колени.

— Проклятущая? — нарочито медленно протянула Дуня. — Значит, тебе мало?

Движением бровей заставила косу соскользнуть с бабкиной шеи и направила к печи. Повалившуюся на пол Кулю потащило следом.

Звякнула и откинулась дверца топки, коса замерла перед ней, собираясь нырнуть навстречу огню…

В азарте Дуня даже привстала и случайно перехватила внимательный Агапин взгляд.

Не выказывая никаких эмоций, ведьма спокойно ждала, что последует дальше.

Если бы Дуня решила убить Кулю — вмешалась бы? Удержала от непоправимого? Или позволила проявиться скрытой внутри темной стороне?

Дуня моргнула, и наваждение спало.

Коса повисла безвольным растрепанным пучком, и причитающая Куля быстро уползла в свой угол.

Что сейчас было?

Что с ней произошло?

Она едва не убила человека!

Дуню затрясло так сильно, что она вцепилась пальцами в лавку.

— По заслугам дадено! — удовлетворенно подкрякнула Агапа. — Кулька! Впредь знай свое место. А ты не дергайся, дева. Истинные ведьмы долго терпят. Но когда припекло — жалости не имут!

— Значит, я не ведьма! Я не могу! Не могу так!

— Успокойся! — с кряхтением Агапа проковыляла к печке, подтянула пыхтевший чайник. Зашуршала какими-то пакетиками. Забулькала, подливая воды. Потом подала одну чашку продолжающей похныкивать Куле. Вторую поднесла Дуне и велела залпом выпить.

— Что это? — Дуня учуяла знакомый запах валерианы и чего-то еще островатого, отдающего в горечь.

— Успокоительное. Пей. Ты слишком взволнована, дева…

Немного позже, когда Куля отправилась спать на уложенное под навесом сено, Агапа заговорила о насущном. Медленно, с паузами, давая Дуне обдумать услышанное и принять.

— Виола в деревню не вернется. Кулю от себя не отпущу. Дом ее пустовать не должен. Ну, да на него уже нашелся хозяин. Ты не препятствуй, поняла?

— Кто-то из ваших знакомых?

— Можно и так сказать. — усмехнулась Агапа. — Деревне его присутствие во благо выльется. А ты готовься править.

— Я не умею. Не могу и не хочу. Мне нельзя в главные! Я боюсь измениться. Боюсь, что зло перевесит добро!

— Не перевесит. Ты себя в узде держишь. Я видела. Вовремя остановиться не каждая сможет. Ты смогла.

— Я не желаю власти. У меня не получится командовать.

— Если захочешь — получится все.

Темнота в глазах Агапы заволновалась, задвигалась. И Дуня зажмурилась, испугавшись силы ведьминого взгляда.

— Ты, дева, конечно можешь вернуться к себе. На свою сторону. — вкрадчиво пропела Агапа. — Жизнь промелькнет — не заметишь. Силы лишишься. Женихов не дождешься. Будешь влачить дни в скуке и одиночестве.

— Женихов и здесь не будет. Да и не нужны они!

— Женихов, может и не будет, а для радости знакомца завсегда найдешь. У тебя помощники шустрые. Подсуетятся. Подберут лучшего.

— Не в радости дело. Как вы не понимаете! Я не выдюжу. Не смогу все время прятаться от Соломонии! Не смогу ее одолеть. У меня нет нитей из хвоста власатой звезды.

— А хоть бы и были — думаешь просто совладать с такой ведьмой? Тут и черная мука понадобится. И помощь стороннего. Общая кровь. Кровью ритуал запечатаешь. Только тогда уничтожишь.

— Я не хочу ее уничтожить. Хочу сделать обычным человеком.

— Тоже дело! — Агапа забулькала от смеха. — Уморила, дева! Сола — обычная старуха? Забавно. По делам ее и итог. Только учти — после обратного ходу не будет. Тебе придется принять ее Ухожье. Это большая деревня. И народишко в ней… всякий. Нужно будет силу показать. Чтобы сразу прочувствовали.

— Почему я не могу просто жить и радоваться? Почему я всем и всегда что-то должна?.. Ааа… — Дуня судорожно зевнула и пафос фразы был безнадежно утрачен.

— Себе должна не меньше! Сила твоя пристройства требует. И охвата. Через нее сможешь многим помочь, порядок у нас навести.

Агапа подалась вперед, ткнулась носом в Дунино лицо, зашептала:

— Я ведь главного еще не сказала. Сам-то тебя разглядел. На следующий отбор может