Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

— Пускай неугомонник хозяюшку до места доставит!

— Зачем неугомонник, когда есть наперстянка. — отвергла предложение домового Марыська. — Наперстянке и дорога известна. Хозяюшка заклятку легкости над собой прочитает и полетит.

— На наперстянках летают феи, а не ведьмы… — Дуня подняла деревянную птичку, повертела, разглядывая. — Я же могу вороной обернуться! Совсем забыла про перо!

— Оборачиваться нельзя, хозяюшка. Не думай даже об том. Тогда платье снимать придется. А с ним оморок спадет. На наперстянке полетишь. Она выдержит. Не бойся.

— Нету наперстянки! — в комнату ввалился возбужденный Хавроний. — Скрали растение! Зачем было на крыльце оставлять⁇

— Скрали! Что теперь будет-то? Скрали цветок!! — Звездочка в панике дернула за гнездо на голове и то едва не съехало на пол. — Не иначе Аглайка подгадила! Или Фима!

— А скрали — и ничего, — Марыська невозмутимо поддернула хвостом. — Пускай себе тешатся. Хозяюшке есть на чем полететь. За то Агапу поблагодарить нужно! — и повернувшись к окошку, поклонилась три раза с приговором. — Спасибо, баба Агапа! Спасибо! Спасибо!

— Неугомонник хозяюшку враз перенесет, — поддержал козу домовой. — Ты только сбереги свистуна-то. Не потеряй на отборе.

Дуне не хотелось пользоваться помощью неизвестного неугомонника, но других вариантов добраться до места она не знала.

Мотивы подкинувшей свисток Агапы были непонятны.

Дуня даже предположила, что хитрая ведьма сама забрала наперстянку, чтобы не было других вариантов добраться до места. Только зачем?

Размышляя об этом, машинально поднесла птичку к губам, чтобы проверить ее в действии, но Марыська остановила: «Погоди, хозяюшка! Почем зря не расходуй! Агапа могла им попользоваться. Мож там на одно задание и осталось!»

— Неугомонника можно три раза позвать! Правило такое! — Хавроний с любопытством поглядывал на свистульку. — Вот ведь штука интересная! В ранешние времена ведьмы любили их мастерить.

— Сами вырезали, сами душу вживляли. Народишко никто не жалел. На ярманках эти поделки задорого можно было продавать. — мечтательно протянула коза, и, заметив, как вытянулось Дунино лицо, деловито подытожила. — Ты, хозяюшка, как соберешься — возьми с собой хлопотуна. Он легонький. К тому же невидимый. Если не сработает свистулька — он нам об том доложит. Ступу тогда за тобой пошлем. Домой доставим в сохранности. Там не бросим!

— Если меня сам не выберет… — сердце тревожно толкнулось в груди, но Дуня попыталась улыбнуться. — Вдруг платье не поможет?

— Еще как поможет, хозяюшка! — Марыська прижалась, заглянула в глаза. — Верь мне! Все обойдется!

И затарахтела в своей обычной манере:

— Только старайся лишний раз Соломонихе на глаза не попасться. А ежели станет караулить тебя, чтобы самолично представить — изобрази дурочку, улыбайся и молчи. И ничего у нее из рук не бери! Поняла?

— Поняла. — отложив свистульку, Дуня отправилась умываться. Потом наскоро выпила молока и задумала на всякий случай еще раз обезопасить дом.

Увидев в сенях березовый прут, решила выставить защиту с его помощью: обошла двор, похлестала по стенам, по сарайчику, по мирно жующей сено телушке, по порскнувшим по сторонам курам.

— Можешь прут с собой прихватить, отмахиваться от завистливых конкуренток. — неудачно пошутил хлевник, за что удостоился сердитого тычка козы.

— Я по деревне пробегусь. — Марыська затрусила к калитке. — Хочешь со мной, хозяюшка? С Виолкой поздороваемся. О себе напомним.

Дуня сомневалась, что Виола могла о ней забыть, но составить козе компанию все же согласилась.

Виола прохаживалась по двору, и Дуня снова поразилась ее холодной, безупречной красоте. Синие глаза оттеняли персиковую нежность кожи, черные волосы собраны были в сложную косу-колосок. Пребывание в облике курицы совсем не испортило ее, напротив — девица стала еще краше.

Белое прозрачное платье плотно облегало тело, и торопящегося мимо Антоху словно магнитом притянуло к заборчику. На Дуню он так никогда не заглядывался, а тут словно остолбенел.

— Чего вылупился? Не про тебя тушка! — насмешливо фыркнула Марыська. — Хочешь, чтобы Аглая последние волоса из бороды повыдергала?

Староста на это только дернул плечом, но все же нехотя тронулся с места, поминутно запинаясь и оборачиваясь.

— Виолочка! Ты чего телесами потрясаешь? — сладко пропели подкатившие к калитке Ипатьевны. — Не кузнеца ли поджидаешь? Так он давно уже на стройке.

Виола даже головы не повернула — продолжила ходить взад-вперед, выразительно покачивая бедрами.

— Она давеча вот так же задом крутила. — поделилась наблюдением старшая Ипатьевна. — А кузнец мимо бежал. Как увидал ее — за бороду схватился и через забор — шасть! Вот Аглайка и не стерпела. Набросилась.

— А Виолка-то! Виолка! Грудь выкатила да как прыгнет на Аглаю! — захлебнулась от восторга младшая. — И пошла руками колотить! И пошла за волосья дергать! Чисто кура! Кузнец сразу сбег. Хих…

— Кура и есть! Сколько в ейном обличье пробыла! Мозги порастеряла. Чегой-то Агапа её отпустила? — поджала губы средняя сестра и завела с елейностью. — Слышь, Виолочка! Ты надолго к нам? Вернешься еще к Агапе?

Виола проигнорировала вопросы — вскинула руки к солнцу, прихватила воздух, обмыла лицо, начала оглаживать платье.

— Это она чипурится. Чтобы красота не увядала. Омовение солнцем называется. — прокомментировала ее действия Марыська. — Сама вряд ли до такого додумалась бы. Точно Агапа подсказала. И хорошо. Лишь бы на пользу…

— Это на какую такую пользу? — заинтересовались старухи, но коза уже потащила Дуню домой.

— Поглядели, хозяюшка, и хватит. Главное, что Виолка в расцвете. Нам другого и не надобно. Верно?

Она покосилась с хитрецой и, не дождавшись Дуниной реакции, вздохнула:

— Не кисни, хозяюшка. Все будет хорошо! Не сомневайся в том! Сейчас позавтракаешь, силы прибавишь. А после примеркой займемся. Надо ж платье по фигуре подогнать.

День показался Дуне нескончаемо долгим.

Она навестила Панасовну, поболтала с Липовной и щурком. Выслушала очередное недовольное бухтение самобранки. Заглянула к Фиодору, отнесла ему и Прытке пару кусков пирога с земляничной начинкой. Пирог испекла Ксанкина мать в благодарность за избавление от кручины.

Потом, чтобы занять голову, засела за записи вештицы — собиралась поискать средство, которое может вернуть имя Ксанкиной матери. Еще давно узнала от Марыськи, что имя было отдано лешаку в обмен на пропавшую дочку, а тот не выполнил уговора, обманул.

Вспомнила Дуня и о Епимахе Василиче. После того, как побывали на перевалке, она задумала вернуть его на мельницу, но для этого пока еще не хватало ни сил, ни знаний. И вот теперь Дуня твердо решила, что если благополучно вернется с отбора — непременно поговорит об этом с Агапой. И, возможно, заручится ее поддержкой и помощью.

Наконец, подошло время сборов.

Неопределенного цвета, в темных затеках и пятнах плесени,