Беспокойное хозяйство - Елена Ликина

Коза задумчиво оглядела Дуню и вздохнула:

— Под тебя Соломония их и ввела. Точно говорю. Отомстить хочет, сплавить подальше.

— Не боится, что самого против нее настрою?

— Тю, хозяюшка! Ненастраиваемый он. А еще… ни одна из бывших-то невест обратно не вернулась. Вроде он их при себе оставляет, что за великую милость считается. Но я тебе так скажу… — Марыська понизила голос до шепота. — Не выдерживают ведьмы такого внимания. Потому и некому возвращаться.

— Я не полечу! — Дуня отшвырнула наперстянку, закружила по комнате. — Я не обязана! Соломония не заставит!

Необходимость появиться на шабаше в роли возможной невесты повергла в ужас. Ведьма постарается, чтобы сам выбрал именно ее, Дуню! И она не сможет ни защититься, ни сбежать.

— Если добровольно не явишься, самому об том доложат! То еще хуже, хозяюшка! — в дверях застыли перепуганные помощники. — Надо лететь!

— Я спрячусь! В лесу… Нет, на своей стороне! Временно вернусь домой. А когда отбор завершится…

— От самого не спрячешься, хозяюшка. — Марыська потерлась бочком о Дунины ноги и подтолкнула ее к лавочке. — Присядь, не мельтеши. Мы хитростью их уделаем. Потому тебе платье русалки и нужно! Я от старых людей слыхала, да и с Липовной давеча об том вспоминали, что платье это — вроде обманки. Истинное скрывает, ложное выставляет. Уродину красавицей обернет. А красавицу — страшилой. И пусть бают, что Замошьевская ведьма подурнела. Всяко лучше, чем невестой самого год провести и сгинуть.

— И русалка вот так просто отдаст платье? — недоверчиво переспросила Дуня.

— Не просто, а в обмен. У Ксаниной матери новую рубаху возьмешь. На нее и поменяешь.

— Русалки на новую одежу падкие! Свое то платье за столько времени опостылеет не хуже нелюбимого мужа! — приободрился Поликарп Иваныч.

— Ой, опостылеет! — согласился Хавроний. — Вот помню, в ранешние времена мужики пытались русалок на новую одежу ловить. А чтобы чарам не поддаться, обтирались лошадиным потом… да не от всякой лошади пот подходил!..

Подхрюкивая в перья, он пересказал пару забавных случаев и напряжение постепенно спало.

Помощники не сомневались в обережных свойствах русалкиного наряда. И Дуне оставалось это принять.

Глава 15

День отбора невест неумолимо приближался.

Перед Русалиями наползли туманы.

— Русалки их принесли. — объясняла Марыська. — Туманы за русалками всегда хвостом тянутся. То ли еще будет, когда за платьем пойдем!

Дуня слушала, стараясь не выдать своего беспокойства, помощники вздыхали и все больше печалились. Их пугала и предстоящая встреча Дуни с русалкой, и отбор, на который ей нельзя было не явиться.

За платьем отправились поутру.

Коза трусила налегке. Дуня тащила тяжелую корзинку. Внутри кроме рубашки на обмен лежали пара лент, кочерга и бутылка с заговоренной водой.

Кочергу посоветовала взять Марыська, чтобы отпугнуть русалок если «начнут баловать».

— Им что ведьма, что обычная баба — разницы нету. Потому, хозяюшка, кочерга лишней не будет!

Кочерга так кочерга. Возражать Дуня не стала, хотя с кочергой корзинка заметно оттягивала руку.

Деревня еще не проснулась. Сквозь рваные клочья тумана просачивались бледно розовые полоски рассвета. Где-то в лесу робко пробовала голос незнакомая птаха, частила с запинкой: свирь-свирь-свирь…

Когда сошли с дорожки на влажную моховую тропу, Марыська шепотом поинтересовалась — все ли Дуня запомнила?

— Выбрать березу, на которой будет венок из кувшинок. Завить на ней ветки. Пригнуть аркой. Проползти под ней, но далеко в болото не углубляться. И чаровать нельзя. Это русалку отпугнет.

— Верно, хозяюшка! Та из русалок, которая еще себя помнит, на обмен согласится. И не забудь про оговорку! Мол, что она сама отдала платье. Добровольно!

Коза покивала и засеменила впереди, огибая навалы из сухих веток и унылые чахлые деревца.

Небо заволокло облаками. Туман сочился моросью.

Дуня морщилась от запаха кисловатой прели, невольно приостанавливалась возле алых шапочек мухоморов, разглядывала незнакомые, отливающие перламутром цветы, тянущиеся в высоту на тонких стеблях, осторожно обходила почти полностью погребенные под опадом прогнившие пни, запретив себе смотреть на мигающие сквозь труху яркие синие точечки огоньков.

Лес постепенно оживал: в ушах зазвучали завлекающие шепотки, от липких жадных взглядов неприятно покалывало шею. Когда позади настойчиво и ласково позвали по имени, Дуня небрежно повела плечом, отгораживаясь от навязчивого внимания и покрепче сжала в кулак норовящие прищелкнуть пальцы, чтобы не послать искру вслед промелькнувшей сбоку горбатой фигуре.

Нельзя чаровать, нельзя… — напомнила себе в который раз и вздохнула.

Постепенно лес редел. Стало попадаться все больше сухих обломанных осин и одиноких елей. За ними растянулась рощица из редко отстоящих друг от друга берез. Почти на каждой красовались гирлянды из желтых кубышек. Некоторые уже успели подвять, другие поблескивали влажным глянцем, словно их повесили совсем недавно.

Марыська проскочила мимо них и остановилась возле невысокого молодого деревца, на котором был накручен венок из белых водяных лилий.

— Здесь, хозяюшка. Вишь, венок особенный, другой? Он проход помечает.

— И что теперь? — Дуня поставила корзинку, потянулась к цветам, но коза удержала, замотала головой.

— Не трогай, хозяюшка! Не тобой повешено, не тебе снимать!

— Я только посмотреть хотела!

— А то ты лилий не видала? Не теряй времечко. Начинай плести!

Опыта заплетания берез Дуня не имела. Решила положиться на интуицию и родовую память: обошла дерево по кругу, погладила тонкий в черных крапках ствол, попросила помощи в задуманном деле. Потом взялась за нижние ветки, попыталась скрутить их жгутом.

Дуня действовала мягко, осторожно, стараясь не повредить нежные листочки. Коса получилась длинная, до самой земли.

— Обмотай ее лентой, хозяюшка! И с травой увяжи, для закрепления!

Дуня наматывала, шептала:

— Чтобы косы не разви́лись! Чтобы ворота не закры́лись! Чтобы вышло все как надо! Чтобы не было разлада!

Перехваченные лентами ветки и трава образовали что-то вроде низенькой арки, которую тут же заполонил белесый туман.

— Полезай теперь! — коза понизила голос до шепота. — Да помни об чем говорили!

Пригнувшись, Дуня поднырнула под ветки. Марыська подпихнула ей вслед корзинку, а сама осталась сторожить.

С той стороны было прохладнее. Неприятно тянуло волглым запахом рыбы и подгнивших водорослей. За плотной завесой из мги едва просматривались темные силуэты дальних деревьев. Кто-то громко и отчетливо хлопал ладонями по воде, слышались смешки, мелькали зыбкие серые тени.

— Гууу-гей! Гууу-гей! Гууу-гей! Ведьма! Ведьма! Ведьму бей!

Туман внезапно распался на множество бабочек, закружил возле Дуни, заставляя отступить, норовя мазнуть бесцветными крыльями по глазам. Стараясь защитить лицо, Дуня извернулась, плеснула на бабочек из бутылки, и наваждение рассеялось. А из тумана уже выплывали новые фигуры-фантомы, повторяли речитативом:

— Чего надо? Зачем пришла? Зачем? Зачем? Зачем?

Серые силуэты с занавешенными волосами лицами подплывали все ближе, голоса звучали